Мы обедаем вечером.
Раньше не успели.
Пиццу ставим на коробку с надписью «КУХНЯ. СРОЧНО», потому что весь стол занят посудой, которую Катя с утра распаковывала и мыла. На подоконнике выстроились десятки бокалов разных форм и размеров. В углу башня из кастрюль. Где вилки, мы понятия не имеем.
Дочка спит, поэтому я осторожно вытягиваю лист промасленной бумаги, чтобы он не зашуршал. Собственно поэтому мы опоздали с ужином. Пока Люся спала, мы хотели распаковать как можно больше коробок, а то с двухлеткой работать непросто.
Катя отрывает кусок пиццы и складывает его пополам. Сыр тянется до самого подбородка. Она подхватывает его и облизывает палец. Я слежу за ее движениями, мысленно просчитывая, успею ли поесть, а потом завалить жену до того, как Люся проснется.
– Я больше не могу распаковывать коробки, – стонет Катя. – Вот серьезно. С утра открываю одну за другой, а их не становится меньше. Откуда у нас столько барахла?
– Хрен знает. Я половину этой посуды никогда раньше не видел.
– Тут свадебные подарки и еще то, что дали родители.
– Так выброси на фиг. Зачем нам столько тарелок? А кастрюлей тут сколько, штук десять?
Жена смеется, запрокинув голову.
У нее на пижаме гуси в резиновых сапогах. Все желтые, один в зеленых. Утром дочка ткнула в него пальцем и сказала, что это папа. Дети вообще непонятные существа. Уж я-то знаю, так как работаю семейным врачом.
Катя сидит, поджав под себя одну ногу, и доедает корку, которую отобрала у меня. Волосы собрала на затылке и проткнула карандашом. Тем самым, который я только что искал, чтобы подписать коробку с проводами. Теперь понятно, почему я его не нашел.
– Три дуршлага, Кирилл. Три! Мы с тобой хоть раз варили столько макарон, чтобы нам понадобились целых три?
– Только не выбрасывай маленький. Я его еще до тебя купил.
– Будешь его хранить, как память о холостяцкой жизни?
– А то! – смеюсь.
Дом мы снимаем. В прошлую субботу привезли наши вещи, и я бодро пообещал жене, что постараюсь все распаковать к их с Люсей приезду. Результат: не открыл ни единой коробки за всю неделю. Как в понедельник вышел на новую работу, так и не очухался до вечера пятницы, когда приехали девочки.
Так что теперь распаковываем вместе. Катя собрала детскую кроватку, разложила часть одежды и распаковала гору посуды, пока я мучился со шкафами и запускал стиральную машину.
– У нас перерыв, – говорю я.
Катя обводит взглядом стол. От пиццы остался один кусок, который мы оба великодушно оставляем друг другу.
– А это, по-твоему, что было? Не перерыв?
Я встаю, протягиваю ей руку. Она вкладывает свою, оглядывается на коробки. Видимо, пытается понять, какую я собрался двигать.