Я ступил. Думал, запаркуюсь на улице, как делаю около клиники, и тогда никто не заметит мою колымагу. Кто бы знал, что дом Тихонова спрятан в глубине территории.
В городе нам с Катей машина была нужна два раза в месяц, не больше. Съездить за город, привезти что-нибудь тяжелое. В остальное время стояла в гараже. Я смеялся над людьми, которые часами ползут по пробкам, лишь бы сидеть в машине с понтами. Но в пригороде другое дело. Здесь я куплю машину. Пока не решил какую, но на которой не будет стыдно приезжать к боссу.
В детстве я знал все машины во дворе, вплоть до того, какая заводится с третьего раза. Игрушечных у меня не было, родители еле сводили концы с концами. Зато у меня была фотография красной «Ауди», которую я вырвал из журнала в парикмахерской, пока мать мыла там полы. Помню ту картинку в малейших деталях, на обороте был рецепт маринованных огурцов.
Выхожу из машины и замечаю гараж Тихонова. Ворота подняты, свет включен, и виден целый ряд машин. Семь. Можно каждый день ездить на другой. Стою и пялюсь, пока из гаража не выходит мужчина в униформе. Он кивает мне. Я киваю в ответ и иду к дому. Хватит экскурсии.
Дверь открывает седой мужчина в жилете. Дворецкий, что ли?
Конечно, как же в таком особняке без дворецкого.
Все как в кино, только теперь в этом кино и я тоже. Я наконец-то прорвался в эту киношную жизнь.
Из глубины холла появляется Тихонов. В клинике я видел его в костюме. Здесь он в темной рубашке с закатанными рукавами, держит стакан за край и, пока идет, на ходу подцепляет со столика горсть орехов.
– Добрался? Пойдем. Остальные уже начали без нас.
Киваю, благодарю. Иду за боссом через холл, по пути одергиваю себя. Какого хрена я веду себя так, словно меня впустили по ошибке? Мне тридцать, а не восемнадцать. Я работаю семейным врачом, и я чертовски хорош во всем, что делаю. Больные меня обожают. Катин отец познакомил меня с Тихоновым, но дальше я сам. Все сам. Впечатлил, убедил, подписал договор века.
Тихонов открывает дверь, и меня обдает запахом кожи и неприлично больших денег. В комнате несколько диванов и кресел, между ними низкие столики. У дальней стены камин, а вдоль другой – бар по размерам больше ресторанного. Сбоку приставлена лестница, чтобы доставать бутылки с верхних полок.
Тихонов берет бутылку виски. Я узнаю этикетку. В больнице, где я работал до этого, все отделение скинулось, чтобы подарить этот виски заведующему на юбилей. А Тихонов беспечно предлагает его мне.
Я не собирался пить, только если пригубить вина из вежливости, поэтому и приехал на машине. Я вообще мало пью. Но отказаться нельзя.