— Красота, — процедил Декс, скосив глаза на плечо. — Хоть на выставку.
— Жгут не трогай. Ослабишь, и выставка будет на кладбище.
Он хмыкнул в шлем, но здоровой рукой к стяжке тянуться перестал.
— Свет нужен, — сказал я. — Мне в корму надо, к ядру.
— Через галерею? — Декс снова мотнул подбородком за угол. — Там сектор простреливается от стены до стены. Ляжешь на середине, и хрен кто тебя оттуда вытащит.
— Если они ослепнут, не лягу.
— С чего бы им слепнуть?
Вместо ответа я поднял глаза под потолок, на рыжую обмотку магистрали.
— Прикроешь мне рывок. Как скажу, садишь им в глубину, по шлемам, и патронов не жалей.
— Каких патронов? У меня полтора магазина.
— Вот полтора и не жалей.
— Раскомандовался, сапёр. — Декс фыркнул, но карабин перехватил поудобнее.
Над нами вдоль переборки шла магистраль горячего пара к кормовым теплообменникам — толстая труба в рыжей от старости теплоизоляции, на хомутах через каждый метр. Подняв диагност экраном вверх, я подсветил манометр на отводе. Стрелка стояла на двадцати атмосферах. Значит, ядро уснуло минут двадцать назад, раньше, чем бот прилип к обшивке: батареи сбрасывали нагрузку по очереди, прожорливые турели ложились первыми, а свет и гравитацию они тянули ещё с четверть часа. Давление в магистрали сесть не успело, пар там сидел злой, за двести градусов. Тепловизор в таком облаке увидел бы сплошную стену жара, а ночной прицел ослеп бы от мути ещё раньше.
Обожжёт ли меня самого, если струю завернёт назад? Обожжёт, конечно. Вопрос в том, насколько. Резать надо было прямо за углом, где труба коленом уходила в галерею. По стене я подтянулся к ней вплотную, упёрся магнитами в переборку и поставил сопло «Огонька» под колено, к наружной стенке, чтобы пар ушёл вдоль галереи, к ним, подальше от моего лица.
— Морду прикрой.
— Чего?
Я нажал спуск.
Жало прошло стальную стенку за пару секунд. Едва дуга плюнула окалиной, трубу разорвало изнутри. Пар ударил в галерею тугим клином, с рёвом, от которого задрожала переборка, и за один вдох затопил её от пола до потолка. Горячая мокрая волна отразилась от дальней стены и докатилась до меня. Щёку обожгло так, будто к скуле приложили утюг. Пока жар не схлынул, я простоял зажмурившись, вжатый в угол.
В белой каше стрельба у налётчиков сбилась. Разряды пошли вразнобой, в потолок и по трубам, а один из чужих орал в общую связь так, что из динамика его шлема даже сюда долетал окрик: «Ослеп! Всё бело, по теплу всё бело!»
— Давай, Декс!
Высунувшись из-за угла, Декс начал садить в глубину галереи одиночными, часто, как нас учили, экономя свои полтора магазина. Как только он открыл огонь, я выключил магниты, оттолкнулся обеими ногами от стены и полетел.