Двести пятый кабинет, двести пятый...
Я шел по второму этажу и вдыхал запах сырой штукатурки. Реально ремонт идет. Надеюсь, они тут все в ядовитую зелень не покрасят, как обычно.
Найдя кабинет, я втолкнул ключ в замок, но поворачиваться он отказался.
– Да что за херня? – я покачал его. Толкнул дверь, а она неожиданно открылась. – Тьфу, бля...
Черноволосая женская голова поднялась от документов, едва я это выдал.
Красивая, сучной наружности брюнетка резанула по мне взглядом-бритвой и скривила презрительно яркие губы. Не баба – пожар! Тонкая, звонкая, хрупкая как статуэтка – отсюда вижу.
Было бы у меня настроение покрасивей сегодня, я бы ее обязательно и несколько раз точно.
Лишь бы не сломать, бля, она ж подо мной потеряется...
– Доброго дня. Очевидно, коллега? – яду в ее голосе было хоть захлебнись.
– Здрасте, – я увидел второй пустой стол и пошел к нему. – Если вы преподаватель, то я вам коллега временный. Я – спасатель.
– Надо же, как интересно.
– Что именно?
Я бросил свой рюкзак, с которым приехал с базы на стул и развернулся.
– Интересно, с каких пор мужланов-медведей приглашают для обучения студентов. Настолько все плохо, что нормальных специалистов не осталось?
Ах... А настроение-то улучшается!
Медведь я? Я двинулся на нее. Оперся об стол кулаками, навис сверху. А она даже не подумала испугаться или смутиться. Уставилась на меня своими чернющими как ночь глазами, прожгла меня до донышка.
Блядь. Хочу...
– Это вы тут нормальная, что ли?
– Я? – она стервозно улыбнулась. - Нет.
– Интригует. Расул, – я протянул ей ладонь, предлагая ее пожать.
Брюнетка снисходительно посмотрела на мою руку, потом на меня самого и дернула плечиком под тонким белым халатом.
– Это вы зря, Расул. Меня зовут Таисия Михайловна Денисова. И руки уберите, вы их не помыли.
Та-и-си-я...
В голове грохнуло, будто с гор за секунду сошел камнепад. Она... Это же она? В голове захрустели и стали крошиться шестеренки.
Та самая подозреваемая, убийца новорожденного, которую сейчас пытаются опутать доказательствами и посадить? За которой просил присмотреть Саня полчаса назад.
Я медленно, очень медленно, повел взгляд вниз.
Яркие, подкрашенные губы. Крепко сжатые, очерченные. Она была брюнеткой, но кожа у нее была светлая. Прозрачная почти, как у куколки фарфоровой. И на длинной шее, внизу у ключицы билась трепетно тоненькая голубая жилка. Спокойно билась, ни грамма паники мне пульс ее не показывал. Хладнокровная сучка, допустившая гибель ребенка, сейчас и передо мной сидела ровно.
Руки она не подала. Я сжал пальцы, ощущая в них покалывание.