Приближаюсь к Таю, который сидит на земле, подогнув под себя ноги. Рядом с ним аккуратно выстроились две пустые банки из-под пива. Третью сжимает в руках и пьёт мелкими глотками. При этом не спускает глаз с меча, лежащего перед ним на земле. Точнее, того, что осталось от его оружия.

Пока меня не было, Николай кропотливо собрал все осколки и буквально по крупицам выложил из них клинок. Раздробленный металл отражает солнечные лучи, пуская зайчик по щеке пепельноголового парня.

При виде меня, Тай молча лезет в карман куртки и вытаскивает из неё очередную банку Балтики. Портал прямиком в пивоварню, не иначе. Протягивает мне, не отрывая взгляда от своего оружия. Пожав плечами, принимаю, вскрываю и делаю глоток.

Даже прохладное. У него там ледник, что ли?

— Я так понимаю, меч ты не в сувенирной лавке купил? Памятная вещь?

Николай поднимает глаза и медленно кивает.

— Это всё, что у меня осталось от отца.

— Оу…

Честно, завидую тем, у кого отцовские реликвии вызывают какие-то положительные эмоции. Потому что мне от бати досталось только несколько повторяющихся кошмаров и умение доводить людей всего парой фраз.

— Расскажешь про него? — садясь на траву, спрашиваю я.

Тай молчит, долго, так долго, что я хочу встать и уйти, но он начинает говорить.

— Он эмигрировал из Японской провинции в 80-ых. Китайская империя десятилетиями планомерно насаждала собственную культуру, уничтожая остатки местной. Всё, что имело отношение к доимперским временам, оказалось под запретом. Включая кенджутсу[1]. У отца было своё доджо[2] в Саппоро. Там занимались и дети, и взрослые. После очередных реформ его отобрали власти. Вот отец и подался в чужие края. Новую жизнь искать. Помыкался по империи Китайской, оказался в Российской. В Ново-Симбирске. Осел там, познакомился с девушкой, открыл новую школу, — отрывисто перечисляет Тай и прикладывается к банке.

— Дай угадаю, дальше появился алчный бизнесмен и попытался отжать доджо у твоего бати, но тот ни в какую не соглашался? Тогда упырь послал своих подручных, чтобы…

— Человек, которого я ищу, — произносит мерным голосом Тай. — Диего Гарсия, один из тех, кто убил моего отца.

— Прости.

Николай кивает.

— Никаких бизнесменов. Просто неудачное ограбление. Подстерегли его, когда тот шёл к машине.

— Понимаю, против лома нет приёма.

Тай молчит, а я пытаюсь разрядить обстановку:

— Дальше будет тренировочный монтаж, где ты превозмогаешь над бандой хулиганов, лупишь по манекену и медитируешь под водопадом?

Николай как-то странно смотрит на меня и качает головой.

— Жаль, — добавляю я. — Мой любимый кусок.