Идея — дерзкая и сумасбродная — вспыхнула в голове, как метеор.

Я резко остановилась.

— Володя, погоди, — сказала хриплым от волнения голосом.

— Что еще? — недовольно отозвался он, крепче сжимая мое запястье.

Сволочь. Завтра на этом месте наверняка появятся синяки.

— Мне нужно кое-что тебе показать.

Я развернулась к мужчине лицом, обхватила его свободной рукой за шею и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала в губы.

Изумление Рысакова было столь глубоко, что я буквально ощутила его кожей. Ну же, Володенька, не подведи!..

Губы охотника оказались сухими, плотно сжатыми и напоминали уста каменной статуи — терзая его рот, я совершенно не чувствовала вкуса поцелуя.

Однако стоило провести языком по его нижней губе, как Рысаков справился со своим удивлением и сам подался навстречу. Сильная ладонь отпустила многострадальное запястье и осторожно скользнула мне на талию.

В ту же секунду я оттолкнула Владимира от себя и со всей возможной скоростью кинулась в ближайшие заросли.

От яростного рыка, раздавшегося мне в след, поднялись в воздух ночные птицы.

— Ромашкина! — заорал Рысаков, бросаясь в погоню. — Стой, гадина! Стой!

Как бы не так!

Пары секунд форы оказалось достаточно, чтобы метнуться под раскидистую елку, обежать по кругу место своей авантюры, с разбегу нырнуть под нужный куст, закутаться в лежавшую под ним тряпку и затаиться.

Сердце стучало так, будто жило собственной жизнью и всерьез намеривалось сообщить Владимиру, где именно я спряталась. Дыхание, громкое и тяжелое, тоже работало против меня, поэтому, чтобы пыхтеть тише, пришлось зажать себе рот рукой.

Топот и вопли Рысакова раздавались поблизости еще несколько минут, а потом стихли. Видимо, незадачливый коллега решил, что я убежала дальше, и решил поискать меня в другом месте.

На земле под покрывалом я провела не менее пятнадцати минут. За это время успела замерзнуть, отлежать себе все бока и несколько раз отбить наступление каких-то крошечных насекомых, норовивших прогуляться по моим ногам.

Вокруг было тихо, шорох и голоса раздавались с другого конца перелеска, поэтому я осторожно выбралась из своего укрытия и с удовольствием потянулась.

Летние сумерки должны были вот-вот превратиться в ночь, а значит, до конца купальской игры оставалось совсем немного времени. Не заметив вокруг себя ничего необычного, я решила, что настала пора пробираться к трухлявой березе — месту сбора «русалок», сумевших избежать встречи с охотниками.

Фонари на деревьях светили ярче, а в воздухе раздавался тоненький писк комаров. К моему удивлению кровососущих певцов было не так уж много — очевидно, организаторы фестиваля заранее провели здесь соответствующую обработку, иначе эти летающие малыши съели бы нас заживо.