Я позволила им сделать со мной всё это.
И мне... О боже, мне это понравилось. Каждая секунда. Каждый пошлый шёпот, каждое прикосновение. Это же ненормально. Это извращение. Что со мной?
Что они теперь подумают? Что я сама о себе думаю?
Мои мышцы незаметно напрягаются под их ладонями. Дыхание, только-только ставшее ровным, снова сбивается. Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать эти мысли, как навязчивых, ядовитых насекомых. Но они жужжат всё настойчивее
Не начинай, - раздаётся голос Раиля над моей головой
Я чуть шевелюсь, поворачиваю лицо, открываю глаза.
Я же ничего... - шепчу я. Голос слабый, хриплый, совсем не мой. Начала, - цокает Раиль. - Я вижу. Не загружайся.
Низкий, хриплый голос вибрирует прямо под моей щекой. Мужчина не открывал глаз. Кажется, он просто почувствовал изменение в моём теле, уловил сдвиг в энергии. Я замираю, не отвечая.
. Я серьёзно, - продолжает мужчина, и его рука на моём животе слегка сжимается, успокаивающе. - Выруби эти мысли нахер
- Легко сказать, - выдыхаю, и мой голос звучит сипло, чуть дрожит. Сзади Эмиль шевелится, прижимается ко мне плотнее. Его губы касаются моего плеча.- А что там думать-то? - его голос бархатный. - Тебе было хорошо. Да? Я молчу. Правда слишком очевидна, чтобы её отрицать.
- И нам было охуенно, - добавляет Раиль, и в его тоне звучит та же простая, грубая констатация факта. - Так охуенно давно не было.
От этих слов, произнесённых с такой искренней, мужской прямотой, во мне что-то тает. Страх осуждения.- Правда? - тихо спрашиваю, закрывая глаза.Правда, - говорит Эмиль, и я чувствую его улыбку кожей на плече.- Ты, снегурочка, оказалась сюрпризом. Самым приятным за последние годы. Всё, что было - было идеально. Ты - идеальна.
Это слово. Идеальна. Оно обжигает и лечит одновременно.
Никто никогда так мне не говорил. Особенно после такого.
Ho... - начинаю, и голос снова срывается. - Люди, если бы кто-то узнал... Какие люди? - перебивает Раиль.
Все, - шепчу я. - Есть же... Нормы.
Снегурочка, милая, - говорит Эмиль, и его пальцы переплетаются с моими на животе. - Эти нормы, придумали те, кому не хватает смелости жить так, как хочется. Кто сам себе не может позволить то, чего хочет. Им проще осуждать других, чтобы не видеть пустоты в своей собственной жизни.
Раиль кивает, и я чувствую это движение своей шекой.
- Брат прав. Люди осуждают чаще всего за две вещи, - продолжает Раиль, и его голос звучит тихо, задумчиво. - За Мой разум, эта вечная, надоедливая машина, снова пытается запуститься. Начинает шептать о неправильности, о том, что я позволила слишком много, что я какая-то не такая... И словно чувствуя эти ядовитые вибрации, Раиль делает простое движение. Он поднимает свободную руку и кладёт её мне на голову.