Братья обсуждают меня. То, что произошло со мной. Как вещь. Как секрет, которым один из них не поделился. Потом Эмиль неожиданно вскидывает руки вверх. Широко, театрально улыбается.- Снегурочка, - его голос становится ещё более весёлым, - Новый год-то надо отпраздновать. Ты же сама этого хотела!

Эмиль смотрит на меня большими глазами. Я колеблюсь.

Бежать в комнату и рыдать в подушку - заманчиво. Но остаться... Остаться в этой странной, пугающей, но уже не чужой атмосфере... Может, так будет проще?

Может, если мы просто посидим, поедим, всё встанет на свои места? Вернётся какая-то нормальность?- Отпразднуй, - раздаётся голос Раиля.

Он не уговаривает. Как будто решение уже принято, и мне остаётся только согласиться. И я, к собственному удивлению, слабо киваю. Но с этого момента тихое, постоянное напряжение не покидает воздух.

Оно живёт в пространстве между нами.

В том, как Раиль, передавая мне тарелку, его пальцы на секунду задевает моё запястье В том, как Эмиль, смеясь над какой-то своей же историей, кладёт руку мне на колено, как что-то само собой разумеющееся, и не убирает её несколько минут.

Тепло его ладони прожигает кожу, и я сижу, боясь пошевелиться, чувствуя, как под этим прикосновением потихоньку разгорается тот самый, постыдный внутренний оГонь.

Мы говорим. Обо всём и ни о чём.

Эмиль рассказывает какие-то нелепые случаи из их работы, настолько абсурдные, что они не могут быть правдой. Но звучат убедительно из-за его мастерского рассказа.

Раиль изредка вставляет односложные комментарии или поправляет детали. Я молчу, ковыряю вилкой еду, пью вино.

С каждым глотком внутри становится теплее, а границы размытее. Стыд не уходит, но он притупляется, становится фоновым шумом, поверх которого накладываются другие ощущения.

Тепло камина, низкие голоса мужчин, вкус еды, которую я сама приготовила. И вот из телевизора, который тихонько работал всё это время, доносятся первые звуки, бой курантов. Мы все замолкаем. Я ставлю бокал, не допив. Сердце замирает. Глупая, детская привычка загадывать желание в эту секунду, просыпается сама собой.

Надо загадать желание, - тихо говорю я, больше себе, чем им. Ага, - кивает Эмиль, его глаза в свете гирлянд блестят.

Я закрываю глаза. Жар от камина щекочет лицо. Жар от вина разливается внутри. А ещё есть другой жар. От их внимания, от их близости, от памяти о том, что было. Я не знаю, какое желание загадать чего хочу? Мира? Чтобы всё вернулось назад?

Чтобы этот странный, пугающий, восхитительный кошмар никогда не кончался? Я открываю глаза. Бой курантов гремит в комнате. Раиль смотрит на меня. Пристально, словно не моргая. Как будто читает мои мысли.