Через ткань дурацкого костюма снегурочки и тонкий бюстгальтер я чувствую каждый палец, всю тяжесть и тепло его ладони.

Эмиль не сжимает. Он просто держит. Владеет.

Внутри у меня что-то рвётся. Все барьеры, все остатки стыда, все крики «неправильно». По телу проходит такой мощный, сладкий и одновременно мучительный разряд, что я громко, бесстыдно охаю. Моё тело выгибается дугой, прижимаясь к его руке, к его груди, само ища большего контакта, большего этого безумия.

Я возбуждена. Дико, до дрожи, до слёз.

Это осознание добивает меня окончательно.

Это животное, постыдное, неконтролируемое чувство.

Эмиль чувствует это. Чувствует мою дрожь, мой стон у него на шее. Он отрывает губы от моей кожи, его дыхание горячее и прерывистое.

Он снова целует меня в губы, уже без нежности, с чистой, голодной страстью. Его язык глубоко в моём рту, его рука сжимает мою грудь требовательно, жёстко, его бёдра прижимаются к моим. От этого осознания темнеет в глазах.

И вот тут, в этом водовороте ощущений, когда я уже почти потеряла себя, я делаю последнюю попытку спастись. От себя. От них. От этого безумия.

Я резко отстраняюсь от его губ. Отталкиваюсь от его. Силой, которой, казалось, уже не остапось.

- Нет... - выдыхаю я, голос срывается, в нём паника. - Хватит... Я не могу... Я отшатываюсь назад, спотыкаясь на дрожащих ногах. Хочу развернуться, бежать, хоть куда. Но пространства на кухне мало.

Я врезаюсь спиной во что-то твёрдое. И тёплое.

Сначала думаю шкаф. Стена. Но стены не дышат. И у них нет сердцебиения, которое я чувствую спиной, сквозь ткань.

И у них нет рук, которые мгновенно, смыкаются у меня на бёдрах. Моё сердце замирает, а потом обрушивается в тартарары, совершая сальто в панике. Я знаю. Ещё не обернувшись, я уже знаю.

Его руки. Широкие, с длинными пальцами, с крупными костяшками. Они лежат на моих бёдрах, чуть ниже талии, и сжимаются.

Я медленно, будто в кошмарном сне, поворачиваю голову. Достаточно, чтобы увидеть чёрную ткань футболки, мощную грудную клетку.

Чтобы почувствовать его запах другой, более холодный, с оттенком дыма и кожи. Раиль.

Он стоит прямо за мной. Молча. Как всегда. Я не слышала, как он вошёл. Не почувствовала его приближения. Он просто материализовался. Как призрак этого проклятого дома. Я зажата между ними. Спиной в твёрдую, горячую грудь Раиля. Его руки держат мои бёдра, пальцы впиваются в плоть.

Передо мной Эмиль. Он не пытается больше меня целовать. Мужчина стоит, дыша немного тяжело, губы распухшие, глаза тёмные.

Эмиль смотрит через моё плечо на брата. И ухмыляется. Но теперь в этой ухмылке нет прежней лёгкости. Я издаю тихий, надломленный звук. Это крик загнанного зверька. От ужаса. От осознания полной, абсолютной ловушки. От того, что они оба сейчас здесь. Один спереди.