Раздаётся голос Эмиля. Я вздрагиваю так, будто меня хлестнули по голой коже плетью. Глаза распахиваются, в них чистый, животный ужас.
В дверном проёме, прислонившись к косяку, одной рукой в кармане, другой держа телефон, стоит Эмиль. Он смотрит на нас. И ухмыляется.
Паника накрывает меня с головой, тяжёлой волной, вышибая из лёгких весь воздух. Сердце, только что бешено стучащее от поцелуя, теперь замирает. А потом принимается колотиться с новой, силой.
В голове стучит одна мысль: Эмиль видел. Он видел всё. Господи. Он видел, как я... Как мы... Что он подумает?
Господи... Что у него сейчас в голове? О чём он думает?
Я пытаюсь слезть с Раиля. Но его рука на моей спине не даёт мне сдвинуться. И я мечусь растерянным взглядом между его непроницаемым лицом и ухмыляющейся физиономией Эмиля, сгорая заживо от стыда.
Который жжёт щёки, уши, шею. Раиль... Наклоняется снова.
И целует меня.
Прямо при Эмиле. На глазах у своего брата.
Третий раз за этот вечер. Настойчивее. Грубее. Более... Демонстративно. Я умираю. Буквально. Кажется, моя душа, сейчас выскользнет, как пар, и улетит в вытяжку, лишь бы не присутствовать при этом.
Но моё тело, предательское тело... Оно реагирует. На его поцелуй. Волна, острая, постыдная, грязная, накатывает с новой силой. Меня трясёт изнутри, мелкая дрожь бьёт по нервам. Внизу живота всё сжимается в тугой, почти болезненный комок. У меня темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Мои пальцы, ещё недавно бывшие на его затылке, теперь судорожно висят на его плеча.
Когда Раиль, наконец, отпускает мои губы, во мне что-то умерло и возродилось вноВЬ
Я словно не в этой комнате, не в этом теле. Я превратилась в миллион искр, разлетающихся в разные стороны. Дышу рвано, прерывисто, как рыба, выброшенная на берег. Губы горят, пульсируют. Медленно, с трудом, я поворачиваю голову в сторону Эмиля.
Вижу его фигуру, всё так же недвижимую в дверном проёме. Ту же ухмылку, но теперь в ней читается не только интерес, а...
. Чёрт его знает что это.
Как же так? Он же... Эмиль всё время дотрагивался до меня. Смотрел так, будто хотел съесть. А теперь он просто стоит и смотрит, как его брат...
И не злится? Не бросается с кулаками? Это... Это ненормально. Всё ненормально.
Мне не должно было это нравиться. Я его не знаю! Я вообще ничего о нём не знаю, кроме того, что он опасен, молчалив и целуется так, будто вынимает душу через рот.
Как я могла так поддаться? Как моё тело могло так меня предать? Эмиль отрывается от косяка. Делает несколько неторопливых шагов в нашу сторону. Останавливается перед самым диваном, скрестив мощные руки на груди. Смотрит. Сначала на меня растерянную, с глазами, полными ужаса. Потом на Раиля, всё так же спокойного, лишь с чуть более учащённым дыханием и блестящими глазами.