Он подхватывает под мышку визжащего Даню и закидывает себе на плечо Лизу. Тащит их, как трофеи, к дому.

Я отряхиваюсь, проваливаюсь в глубокий сугроб у крыльца, пытаясь выбраться, и вдруг мои ноги отрываются от земли.

Сильные руки обхватывают меня сзади и поднимают, как пёрышко.- Что, и тебя греть надо? - голос, Раиля, звучит прямо у моего уха. Низко, с той интимной, знакомой до дрожи ноткой. Даже через семь лет это работает. Мгновенно.

Жар пробирается под кожу, разливается по всему телу. Желание. Острое, сладкое, никогда не притупляющееся. Я прижимаюсь к нему спиной, чувствуя твёрдость его груди даже через толстые куртки.- Возможно, - бормочу, и мои щёки горят уже не от мороза.

Муж заносит меня в дом, в прихожую. Ставит на ноги. Его руки тут же находят молнию на моей куртке, стягивают её. Он помогает снять.

И едва куртка падает на пуфик, как меня перехватывают другие руки. Эмиль. Он уже разогнал детей в ванную греться.

- Твоя очередь с малыми возиться, - бросает он брату, а сам прижимает меня к стене в коридоре. Его пальцы находят край моей тёплой кофты, задирают его. Холодные от улицы ладони касаются кожи на талии. Я вздрагиваю. От электрического разряда, что пробегает по нервам.- Замёрзла совсем, - шепчет Эмиль, его дыхание пахнет мятой и зимним воздухом. Его большие руки растирают мне спину. И это уже не просто согревание. Каждое прикосновение исследование. Напоминание.

Эмиль целует меня. В уголок губ, в шею, там, где бьётся пульс. И я таю. Как тот снег за окном. Голова кружится. Я тянусь к нему, запуская пальцы в его всегда слегка растрёпанные волосы. Господи, как же меня до сих пор тянет к ним.

К ним обоим. Эта тяга не ослабла. Она стала другой. Глубже. Не просто физическое влечение, хотя и оно, чёрт возьми, никуда не делось, а стало потребностью. Как воздух.

Дальше - калейдоскоп праздника. Дети, наконец согретые и в пижамках, с восторгом открывают подарки. Их глаза горят.

Мы пытаемся усадить их за стол, но они носятся с новыми машинками и куклами. Уложить их спать целая операция, требующая совместных усилий всех трёх взрослых. Но мы справляемся. Сказки, уговоры, поцелуи на ночь.

И вот, наконец, тишина. Детская дверь закрыта. В доме только треск догорающих в камине поленьев и тихая музыка Мы втроём возвращаемся в гостиную. На большой, пушистый ковёр перед камином

Это стало нашей традицией. Наш маленький остров, где мы только мы. Я оказываюсь между мужчинами. Как и всегда. Спиной к Раилю, который садится, прислонившись к дивану, и притягивает меня к себе.

Я устраиваюсь в его объятиях, а Эмиль ложится передо мной набок, опираясь на локоть. Его рука ложится на моё бедро, горячая, тяжёлая.