— Да хуй там плавал, ты не будешь её ебать! — Марго агрессивно толкнула Игоря в спину.

— А кто сказал, что я её трахать собираюсь?— обернулся к подруге он и хищно оскалился.

— Тьфу, блядь, — брезгливо сплюнула девушка. — Извращенец ебучий.

— Бля, со мной кто-нибудь выпьет, нет? — донёсся раздражённый голос из кафе.

— Наливай, ёпта. — Марго развернулась и отправилась к приятелю, оставив Кочеткова наедине с его жертвой.

Игоря натурально трясло от возбуждения. А глядя на страх во взгляде своей будущей жертвы, он одновременно испытывал сильное отвращение. А потому, прежде чем приступить к экзекуции, он схватил со стеллажа бутылку вина, разбил её об угол и резко полоснул девушку по глазам. Её визг ударил по ушам, вызывая сладкое чувство удовлетворения. Кочетков не выдержал и расхохотался, так вдруг легко и хорошо ему стало. Словно огромный камень рухнул с души, высвобождая целый каскад удивительных чувств и эмоций, о которых он уже успел позабыть.

— Ебать он псих, — прокомментировал действия приятеля Квадрат.

— Да хуй на него, пусть развлекается, — отмахнулась Марго и, пригнувшись, выудила из-под стола очередную бутылку дорогущего пойла. — Так, чё там у нас? «Соур-во-и́зир», — по слогам прочитала она.

— Курвуазье, дура бля, — поправил подругу Квадрат. — Французский коньяк.

— И чё, реально хороший? — спросила она.

— А-а-а, помогите! — раздался пронзительный визг из-за стеллажей.

— Заткнись на хуй, овца! — вернула ей Марго. — У нас здесь разговор серьёзный.

— Ну так… — пожал плечами Квадрат. — Считается, что хороший, но там от выдержки всё зависит.

Он со знанием дела понюхал напиток, слегка пригубил прямо из горлышка, даже почавкал для приличия. А затем опрокинул бутылку и сделал три больших глотка.

— Ну чё? — слегка поморщившись, поинтересовалась Марго.

— Да хуй знает, — отмахнулся Квадрат. — Самогон — он и в Африке самогон.

— Вот и я тебе о чём. А то, блядь, виски из бабкиной пиписки. Понты это всё.

— Помогите… — Из-за стеллажей, хрипя и булькая, показалась Олеся.

Её лицо превратилось в кровавую маску, но она всё ещё была жива. Над ней тенью навис Кочетков, который всё ещё сжимал в руках разбитое бутылочное горлышко. Он склонился над жертвой, что-то пробормотал и принялся наносить удар за ударом, метясь в такое мягкое и податливое горло. Чавкающие звуки эхом разносились по пустому терминалу, а он всё продолжал бить, пока осколок не заскрежетал о кости позвоночника.

— М-да, — вздохнула Марго. — По ходу, меня сейчас жёстко ебать будут. Возможно, даже в сраку.

— Тебе чё, привыкать, что ли? — усмехнулся Квадрат.