— Да, ничего, — проговорил я, улыбаясь. — Не так уж я и устал. Вот только немного посижу тут, и буду снова как огурчик!

— Хорошо, посиди, а я схожу за чаем, — в голосе Илли читалось явное сомнение.

Она убежала на кухню, а я откинулся на диван. Он показался мне восхитительно мягким, так что я устроился поудобнее и подумал, что не будет большой беды, если я на пару секунд прикрою глаза…

Проснулся я в своей комнате на кровати. Судя по всему, время было к полудню.

«Вот и закрыл глаза на минутку…» — подумал я про себя. Похоже меня аккуратно перенесли наверх и раздели.

Я сел, и прислушался к своему состоянию. Оно было не таким уж плохим. Усталости не было, нигде ничего не болело и не ныло. Можно сказать, что я чувствовал себя хорошо.

Я оделся, привычным усилием воли поправил свою ауру и спустился вниз.

Внизу я обнаружил Сэма, сидящего в кресле у камина и ворошащего кочергой дрова.

— Привет, спящий красавец! — весело проговорил он. — Надо сказать, вчера ты нас немного удивил. Уснул прямо на диване! Надо же! Ха-ха-ха!!!

— Извини, — сказал я немного смущённо. — Я думал, что только на минутку прикрою глаза и всё.

— Ха-ха-ха!!! — Сэм не переставал смеяться. — На минутку? Ха-ха-ха!!! Когда Илли вернулась, ты лежал на диване, свернувшись калачиком, и сопел как младенец! Вот это было зрелище, честное слово! Ха-ха-ха!!!

— Наверное, я просто сильно устал, — продолжал я оправдываться. — А кто меня перенёс наверх?

— Кто? Я конечно! — Сэм вытирал слёзы от смеха. — А ты довольно тяжёлый, между прочим! Вот почему мне вечно приходится тебя таскать?

— Тяжёлый? — проговорил я с сомнением. — Ты хочешь сказать что тащил меня на руках, а не с помощью телекинеза?

— Эээ… — Сэм понял, что переборщил с враньём. — Ну да, но всё равно, мне показалось что ты ужасно тяжёлый!

— Да-да-да… Верю. Я ужасно тяжёлый, — проговорил я, вложив в эти слова максимальный сарказм. — А где Илли?

— Она поехала к прабабке, — ответил он. — Скоро уже должна вернутся.

В этот момент входные двери распахнулись и в гостиную вбежала Илли. Она была просто прелестна, в своём коротком полушубке из песца и красивых белых полусапожках. Щёки её пылали от мороза, а в белых волосах запутались снежинки.

Я залюбовался этой чудесной картиной. Илли же сбросила полушубок, и подбежала к нам.

— У меня всё получилось! — воскликнула она, весело приплясывая. — Вот держи!

Она протянула мне небольшой листок из настоящей бумаги, сложенный пополам. Я взял его, бумага на ощупь оказалась тёплой и плотной, не то что дешевый пласт[59].

— Что это? — спросил я.

Илли вся просто светилась от счастья.