Поэтому я пошла к выходу возле конференц-залов. Там редко появлялись гости, дверь открывалась изнутри, а до соседней улицы было всего пару минут пешком. Я вызвала такси к круглосуточной аптеке, натянула капюшон и вышла на улицу.

Первые сто метров прошли спокойно. Я почти поверила, что перехитрила его, когда за спиной коротко посигналили.

Чёрный внедорожник медленно ехал вдоль тротуара. Стекло опустилось, и раздался знакомый голос:

— Анечка, стой. Давай я тебя подвезу.

Да что б тебя!

Я даже головы не повернула.

Машина обогнала меня и остановилась поперёк выезда со двора. Виктор Сергеевич вышел без пальто, в одном пиджаке. В свете фонаря его лицо казалось спокойным, даже чуть-чуть доброжелательным, только губы были плотно сжаты.

— Ты зачем от меня бегаешь? Я тебя очень долго ждал.

— А я просила?

— Нам поговорить надо. Садись давай, а то замёрзнешь.

— Мне с вами разговаривать не о чем. Машину уберите пожалуйста, дорогу перегородили.

Он усмехнулся, словно я кокетничала с ним.

— Ну хватит уже, Анют. Сколько можно строить из себя недотрогу? Я же с тобой по-хорошему, подарки покупаю, помочь хочу, а ты ведёшь себя так, будто я тебе что-то плохое сделал.

— Ты мне в сумку залез, караулишь после работы и пишешь с левых номеров. По-твоему, это хорошее отношение?

На «ты» я перешла специально. Люди вроде него спокойно унижали тех, кого считали ниже себя, но отсутствие почтения переносили болезненно.

— Следи за языком, крошка.

— А ты за руками и особенно ногами. И в мою сторону ими больше не двигай.

Я обошла его, но Виктор Сергеевич схватил меня чуть выше локтя и резко дёрнул назад. Сумка соскользнула с плеча, я едва удержалась на ногах.

— А ну руки убрал, хрен ушастый!!! — заорала я так, что в ближайшем окне загорелся свет. — Сейчас подниму тут такой шум, пол-Москвы сбежится! Засадят тебя, псину вонючую, в каталажку, будешь там сокамерникам рассказывать, какой ты важный крендель!

На мгновение он даже опешил. Наверное, ожидал слёз, уговоров, дрожащего голоса — чего угодно, кроме того, что старшая горничная дорогой гостиницы орёт на него посреди улицы ещё и обзывает.

— Ты чё совсем сдурела, идиотка? — прошипел он и сжал мою руку сильнее.

— Это ты ещё не слышал, как я ору, когда совсем злая. Отпусти, козёл, пока зубы на месте!

Я размахнулась сумкой и врезала ему по плечу. Внутри лежали телефон, бутылка воды, зарядка и толстый том Конан Дойла, который я читала в метро, так что воспитательный эффект получился приличный. Виктор Сергеевич выругался и разжал пальцы. Я отскочила, растирая руку.

— Всё, разговор окончен. Ещё раз подойдёшь — заявление напишу. И жене твоей позвоню. Уверена, она обрадуется фотографиям всех подарков.