К одиннадцати вечера я ненавидела всех людей примерно одинаково, независимо от толщины их кошелька и наличия личного водителя, ожидающего возле главного входа в мега дорогом авто. Правда, богатые постояльцы иногда давали больше поводов для ненависти. Они почему-то были уверены: если номер стоит как моя месячная зарплата, то в нём можно творить любую дичь, а персонал потом молча уберёт.
Гость из двести восемнадцатого, например, уже третий раз требовал заменить ему подушки. Первая оказалась слишком мягкой, вторая уж больно жёсткой, а третья, которую Ленка притащила с другого этажа, пахла стиральным порошком.
— А чем она должна пахнуть? — спросила я, заглянув в номер и увидев постояльца в шёлковом халате и белых носках. — Альпийскими лугами? Детством? Деньгами?
Ленка за моей спиной тихо кашлянула, чтобы не засмеяться, а мужчина нахмурился.
— Я не понимаю вашего тона.
— А я не понимаю, что именно вы хотите получить, поэтому и уточняю. У нас есть пуховые, синтетические, ортопедические и гипоаллергенные подушки. Отдельной категории «не пахнет ничем, но ощущается дорого» в перечне нет.
Он потребовал менеджера, я вызвала менеджера, а сама пошла дальше, потому что на нашем этаже оставались два непринятых номера, горничная из вечерней смены уже ревела в бельевой из-за больной спины, а в четыреста третьем обнаружился разбитый бокал, который гость, разумеется, не разбивал. Бокал сам выбрался из мини-бара, прошёл три метра до окна и там покончил с собой под шторой. Даже шампанское предварительно выпил, потому что бутылка рядом стояла пустая.
Я присела, посмотрела на осколки и сразу увидела, что уборщица ещё не заходила: мелкие стекляшки лежали поверх пыли, а не под ней. На ковре блестело влажное пятно, край шторы был смят, одна декоративная подушка с дивана валялась возле кровати. Гость утверждал, что весь вечер работал за ноутбуком, но стул у письменного стола был задвинут, зарядка не распакована, а на двух бокалах остались следы разной помады.
Не моё дело, конечно. Если люди хотят изменять жёнам, врать администраторам и устраивать в номерах маленькие оргии, пусть хотя бы не режут ноги персоналу битым стеклом.
Я сфотографировала повреждения, внесла их в акт, попросила Лену принести плотные перчатки и перед уходом машинально поправила картину над диваном. Она висела криво всего на сантиметр, но я заметила это ещё от двери. Я вообще всегда замечала, когда что-то находилось не на своём месте. Сдвинутую вазу, чужой волос на наволочке, отпечаток стакана на полированной тумбе, исчезнувший халат, который гость потом совершенно случайно находил в собственном чемодане. Другие видели красивый номер, а я — следы того, что в нём происходило.