— А вот тут, собственно, и кроется причина, почему я хочу на катере. Жень, ты ж помнишь Шустрого? Ну, паренек-механик, у меня работал.
— Да, конечно. Сигареты еще вечно стрелял.
— Ага, он самый. Так вот. Рус, владелец ресторана «Токио», поручил Шустрому забрать его «микрик» с набережной, там проблемы с зажиганием были. Шустрому было лень кататься, и он его на месте починил. Ключи оставил в замке: кто тачку Руса тронет в трезвом уме и здравой памяти? И так она там и осталась, потому что наутро началась вся эта хрень, и Руся умотал сразу же в Кич, собрав родню. Следовательно, с вероятностью девяносто процентов так там тот «микрик» и стоит.
— А если нет?
— А если нет, то я тебе почти любую тачку заведу, дайте пятнадцать минут. Но думаю, что это не потребуется.
— А грузовик?
— Мы что, грузовик не найдем? Вон, у меня под боком целый автопарк.
Вова задумчиво уставился в костер. Его размышления прервали Костя с Максом, притащившие шампуры. Я шутливо ткнул друга в плечо кулаком, и тот непонимающе обернулся.
— Кончай думать, начальнике. Тебе надо тост толкнуть, а думать завтра будем. И над Аниным, и над Диликовым планами. Не порть людям праздник, окей?
— Окей, окей!
Утро началось с ломовой головной боли и понимания, что мне сейчас придется вставать и что-то делать. А еще накатило раздражение, так как Аня, вставшая на пару часов раньше меня, уже поставила мне на столик стакан, положила рядом пару таблеток и чем-то гремела в соседней комнате, напевав себе под нос. Везет же людям — будто вчера и не пила ничего…
У меня появилась стойкая уверенность, что Аня караулила, пока я встану, и даже аспиринку оставила не просто так: она собиралась мою многострадальную голову грузить. Я знал, в чем меня будут убеждать, потому что она явно будет пропихивать свою вчерашнюю идею…
Малодушно провалявшись в кровати еще минут пять, я понял, что, судя по всему, Аня никуда не собиралась уходить, так что хочешь или не хочешь, а в этой самой нежеланной для меня беседе придется все же поучаствовать.
Выпил чертов анальгетик, и, кривясь от приступов головной боли, я вышел из спальни. Анька, посмотрев на меня, лишь улыбнулась краем губ и тут же поставила на стол бутылку минералки.
— На, страдалец. Все равно ты есть не будешь сейчас.
— У-у-у….
Я некультурно припал к горлышку полторашки, одним махом влив в себя половину чуть солоноватого напитка богов.
— А я говорила вчера, что мешать чачу с винищем — плохой план. Но нет, виноград сливке не помеха! Так что сам виноват.
— Угу.
— Теперь полдня будешь изображать из себя зомби?