— Если меня сожрут, надеюсь, буду на вкус как хорошее мясо. Или хотя бы как дорогой сухпай. Как думаешь, кэп, мы вкусные? — Рем удобнее перехватил оружие, выглядывая из-за их укрытия.

— Каннибалы говорили, что да, — отозвался Андрей, хмыкнув.

Рем хохотнул. В его голове невольно возникла картина: посиделки культурных монстров, ведущих беседу о гурманских пристрастиях. Он тряхнул головой, отгоняя дурацкое видение.

— Очень надеюсь, что мы всё же не блюдо от шефа на этой вечеринке.

Андрей ничего не ответил. Рем бросил быстрый взгляд в его сторону. В этом что-то было. Андрей всегда действовал, в какой бы ситуации он ни оказался, он пытался сделать всё возможное в рамках своего внутреннего кодекса, чтобы оказаться среди победителей. Вот и сейчас, скорее всего, он думал, как выйти из ситуации, в которой они оказались. Андрей напоминал ему отца. Да, пожалуй, это так. Рем мало помнил о матери, но отец остался в его памяти надолго. Как и Андрей, тот делал всё возможное для спасения семьи. Как и тогда, в тот последний день, когда он видел отца, страх сжимал его плечи ледяными пальцами, пробираясь ниже, к рёбрам, и хватая сердце. Как и тогда, спокойствие придавал человек, который, казалось, знал всё. И в том числе — как выбраться из ямы, в которой они сидели.

Рем перехватил поудобнее винтовку, вновь осматривая пещеру.

— Храбрость — это просто страх, приправленный идиотизмом и отсутствием плана. Кэп, у нас есть план?

— Никакого.

— Я так и знал. Значит, храбро стреляем во всё, что движется, а что не движется — двигаем и стреляем?

— Ну вот, ты уже придумал план, — Андрей усмехнулся.

Правда, усмешка была не видна Рему. Скрежет. Когти неизвестной твари явно прошлись по металлу, и это словно дёрнуло рубильник в голове Рема.

Тёмный коридор, они бегут. Куда бегут — Рем не понимает. Он вообще мало что понимает, особенно после того, как взрыв приложил его об стену. Мама просто тащит его вперёд. А папа бежит, прокладывая путь тумаками и матом. Так материться, как папа, не мог никто. Рем пытался повторить это великое искусство, но увы — ему было до него далеко. Вот они сворачивают в стыковочный ангар. Там много людей. Все кричат, толкаются. Кого-то даже ударили. В этой суматохе Рем отпускает маму. Он не заметил, куда её утащила толпа. А папа… Он тоже пропал. Страх. Отчаяние. Ужас.

А затем чья-то рука хватает Рема за плечо. Он слышит спокойный голос отца: «Страх — это топливо, сын. Тебе просто надо решить, куда его направить». Отец запихнул Рема в один из буксиров, куда уже и так было не пропихнуться. Рем понимал, что больше его не увидит. Так оно и вышло. Это был последний вечер, когда он видел своих родных.