— Алая ци заполняет духовные вены, которые напрямую связаны с кожным покровом. Они забивают их и не дают обновляться ци, потом происходит серия мутаций, если организм подходит. Если нет — то смерть, — бормотал старик. — Как ты стал практиком? Почему ци не просачивается?

— Что это такое — ци? — прямо спросил я, ведь не понимал значения новой для меня формулировки.

— Это и есть небесная энергия, только уже прошедшая первичную фильтрацию через духовные вены, — краем глаза я заметил, как собравшиеся на верхнем этаже ученики застыли, глядя на разрушенный потолок, над которым уже сформировался привычный мне вихрь. Только вот этот куда страшнее: внутри него плавают мёртвые, обезображенные тела, алая ци, которая закручивается в новые вихри, и очень много крови с каменными обломками.

— Куда они смотрят? — спросил я у старика. За столь продолжительное время у него явно должна была появиться какая-то теория относительно этого.

— Они смотрят на владельца алой ци, — ответил декан. — Он не здесь, не в этой мирской плоскости… Но они чувствуют его, жаждут упасть перед ним на колени и готовы вечно ждать его прибытия.

— Как ты до этого додумался? — Стоило мне спросить это, как старик понемногу начал распадаться прямо на моих глазах.

— Чтобы запустить эту симуляцию ещё раз, я потратил огромное количество небесной энергии, содержащееся в осколке моей души, — он попытался коснуться своей груди, но рука предательски прошла мимо. — Ты — первый и последний практик, который побывал здесь. Ты — аномалия и знак, что алая ци не всемогуща…

— К чему ты это? — Я прищурил глаза и прошёлся взглядом по распадающемуся телу декана этой башни.

— Помоги… практикам… простым людям… — Его речь стала обрывистой. — Аномалия… Нарушение закона… Нет духовных вен… Обрати это в… — Не успел он договорить, как лопнул, подобно мыльному пузырю, рассеявшись по округе яркой вспышкой.

Мир вокруг меня тоже претерпел изменения. Здесь больше нет криков и счастливого смеха студентов, которые яро обсуждали свой путь алхимии. Наступила удушающая тишина, и только перекатывающийся алый туман даёт понять, что я здесь не один.

Постепенно иллюзия, созданная стариком, начала распадаться на осколки. Издалека это напоминает треснувшее стекло: по нему медленно расползаются трещины. Охваченный треском и мелькающими вокруг меня фрагментами давно утраченной эпохи, я застыл в немом ожидании того, когда это всё закончится.

Пора возвращаться в привычный мир, где великая башня уничтожена и всё, что от неё осталось — это кости мертвецов и ходячие трупы, захваченные алой ци.