Делать нечего - пошёл к лестнице, где была табличка с надписью «5 этаж». Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Я опирался о стену, скользил ладонью по штукатурке, оставляя кровавые разводы. Споткнулся о собственный ботинок и упал на колени. Коленные чашечки хрустнули, но это было уже не важно — плечо перекрывало всё.
[СИСТЕМА]
Кровопотеря критическая. Здоровье: 5/100.
С каждой минутой -1 HP.
Время до потери сознания: ~300 секунд.
Рекомендация: найти источник лечения или помолиться. Впрочем, боги здесь не водятся...
— Иди ты нахуй со своими советами! — прохрипел, зажимая рану рукой.
Сквозь пальцы сочилась, тёплая, липкая кровь. Попробовал зажать сильнее — стало только больнее. С каждым ударом сердца из раны выплёскивалось ещё немного жизни.
Дверь на пятый этаж была уже близко. Я механически переставлял ноги, как робот с севшими батарейками — без мыслей, без чувств. Только цель: дойти и открыть. И будь что будет!
Дошёл. Дёрнул холодную, ржавую ручку. Не поддаётся. Дёрнул сильнее — бесполезно.
— Да твою ж мать! — со злостью заорал я, дёргая снова и снова.
Силы кончились. Упал, ударившись головой о косяк, и перед глазами поплыли зелёные пятна. Система издевательски высветила последнее сообщение:
[СИСТЕМА]
Вход на 5 этаж разрешён. Но ты уже не встанешь, герой. Спокойной ночи.
Сознание покинуло меня.
***
Очнулся от резкого запаха нашатыря. Кто-то сунул мне под нос мокрую ватку, и аммиак ударил в ноздри так, что заслезились глаза.
— Бля! — вырвалось у меня. — Совсем охренел?
— Очухался, графоман? — раздался скрипучий голос. — А мог бы и сдохнуть — меньше проблем было бы. Третий за неделю, кто лезет к этим тварям...
Я попытался сесть, но плечо прострелило такой болью, что тут же рухнул обратно на что-то скрипучее и дерматиновое. Кушетка. Ясно, я лежу на кушетке. Оглядевшись, увидел — вокруг хаос.
Шкафы с пузырьками, полки с банками, на которых этикетки пожелтели, а срок годности истёк ещё при царе Горохе. Раскрытые бинты — серые и скорее всего, на них уже рос «антибиотик». Пластырь, судя по всему, не липнет даже к собственной подложке.
На стенах — плакаты «Окажи себе первую помощь сам». Изображения на них замазаны чёрным маркером, но кое-где угадываются руки, накладывающие жгут и перекошенные лица. В углу — ведро с использованными перевязочными материалами. Из него торчат чьи-то синие, скрюченные пальцы.
Где-то за стеной капала вода. Кто-то скрёб ногтями, а может быть и когтями по оконному стеклу. От этого жуткого звука, всё нутро передёрнуло.
Повернул голову и увидел его.
Из-за ширмы вышел мужик. Лет пятидесяти, небритый, с мешками под глазами, будто не спал неделю, а может и вечность. Халат — грязный, в пятнах кофе, крови и йода. На кармане — нашивка: «А. Е. Травников». Волосы редкие, зачёсаны на лысину. Пальцы жёлтые от никотина.