Света замолчала на некоторое время. Повисла тишина. Я терпеливо ждала продолжения, и женщина, вздохнув, наконец продолжила:

— Но он сдержал своё слово. Он отпустил выживших, хотя ему никто слова бы поперёк не сказал, убей он их тогда на месте. И в дальнейшем я заметила — он всегда держит данное слово. Он обещал вытащить твою сестру — значит, он в лепёшку расшибется, но сдержит обещание. Понимаешь, подруга, тут ещё такое дело… У него Отрицательная Воля. А все обладатели этого типа Воли, которых я знаю, довольно импульсивные люди со своими тараканами в голове. Но при этом у каждого из них имеется что-то вроде собственного якоря, принципа, которому они стараются никогда не изменять. Этот принцип и удерживает их психику он скатывания в полный хаос. Он может быть один или их может быть несколько, но они всегда имеются. Насколько я поняла — именно верность обещаниям является одним из принципов Мясника. Да и в любом случае, у нас просто нет других вариантов.

Так в итоге и вышло. Он договорился со своим отрядом, что те тоже отправятся вместе с ним. С трудом залатав его покореженную энергетику, я была вынуждена ждать.

В итоге он сдержал слово. Ко мне привели испуганную, избитую, психологически травмированную, но тем не менее живую Вилму. Тогда моё мнение о нём и начало меняться.

В итоге, к моменту когда они вчера ушли в поход на территорию козлоногих, Руслан уже не казался мне монстром. Узнав его получше, я увидела, что это был, по сути, далеко не злой человек. Просто такое поведение было его ответом изменившемуся миру, не прощавшему слабость.

За время, проведённое в Мирном, он стал значительно терпимее к людям. И вчера, в минуту его слабости, когда он отбросил часть своей брони, он предстал мне совсем в ином свете. Передо мной был молодой мужчина, повидавший слишком многое за короткий срок и уставший от постоянного напряжения, но тем не менее сильный духом и готовый защищать то и тех, что ему дорого, любой ценой и любыми способами. И я, невольно, потянулась к нему.

Но вместе с тем я понимаю, что он, к сожалению, никогда не сможет отказаться от пути войны. В нём есть что-то, что постоянно толкает его вперёд, к новым горизонтам, к новым врагам и друзьям, в самую гущу событий. И я не смогу его удержать здесь, со мной.

И теперь я не знаю, как со всем этим быть. Попытаюсь быть навязчивее — лишь оттолкну его. Да и я считала это унизительным для себя, вешаться ему на шею, как какая-то курица, вцепившаяся в член. Но и так легко выкинуть его из головы тоже не выйдет. В моей жизни было всего несколько мужчин, и с момента Апокалипсиса он стал первым. И мне не хотелось от него отказаться.