— Лена, давайте перейдем к…

— … тетя? — почти прошептала Лена.

Рада медленно повернула голову. В офисе повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кулер в углу.

Лена, чувствуя, что ситуация становится все хуже, в отчаянной попытке исправить положение выпалила:

— Простите! Я… я такая глупая… Конечно же, вы… вы мама Александра Сергеевича!

Я едва сдержал смех, когда Лена, эта меланхоличная девушка в потертых кедах, своим тихим, чуть надломленным голосом назвала Раду моей «мамой». Молодая учительница выглядела максимум на двадцать — как вообще можно было принять ее за мать восемнадцатилетнего парня?

— Саша… — заметив мою реакцию, Рада сникла, нервно теребя край блузки. От недавней ярости не осталось и следа, только растерянность во взгляде. — Неужели я правда выгляжу… настолько взрослой? — Она резко развернулась к Лене, снова сжав кулачки. Ее лицо помрачнело, а взгляд стал колючим. — Ты… да как ты можешь такое говорить! Мне всего двадцать четыре!

Лена, до этого сохранявшая свою привычную офисную меланхолию, растерянно уставилась на разгневанную учительницу. По ее симпатичному лицу пробежала целая гамма эмоций — от легкого беспокойства до неподдельного испуга.

— Александр Сергеевич, помогите, — жалобно протянула она, прячась за мою спину. — Я жить хочу.

Я усмехнулся и поспешил разрядить обстановку:

— Лена просто разволновалась и оговорилась, верно? — Примирительно взглянул на Раду. — Пусть Рада Сергеевна и старше на несколько лет, для меня она все равно очень привлекательная и милая девушка.

При этих словах Рада вздрогнула, ее сжатые кулачки разжались, а щеки порозовели. На губах невольно появилась счастливая улыбка — вся злость испарилась без следа.

— Да, она действительно очень красивая… — Лена согласно кивнула, бросив быстрый взгляд на Рину, и после паузы осторожно добавила: — … одна из самых красивых.

Рада снова напряглась, но, посмотрев на точеное личико Рины, передумала возмущаться. В конце концов, признавать красоту соперницы — значит уважать и свою собственную!

— Может… я приду на собеседование в другой день? — осторожно предложила Лена, нервно теребя ремешок сумочки. — Когда обстановка будет… поспокойнее.

— Да, так будет лучше, — кивнул я. — Свяжемся по почте.

— Хорошо.

Лена с делано бесстрастным выражением лица кивнула. Она посмотрела сначала на меня, потом на все еще хмурую Раду, приоткрыла рот, словно хотела что-то добавить, но передумала. Опустив голову, она молча двинулась к выходу, старательно обходя по широкой дуге разгневанную учительницу.

Уже из коридора донесся ее голос: