Чтобы отвлечься от этих мыслей, таращусь по сторонам. По другой стороне бульвара шествует господин с бородкой в костюме цвета сливочного мороженого и под руку с ним — дама в лиловом платье с турнюром, или как тут эта фигня у них называется. Подушка под юбкой, имитирующая наличие пышной жопы, в общем. Господи, двадцать первый век на дворе… такие вот у провинциальной аристократии причуды. Да, вот уж кто понравился бы нашим булкохрустам — вид прямо как с сопливых картинок о России, которую мы того-этого.
— Эти женщины-снага так безобразны, — печально говорит господин своей спутнице, старательно не глядя в мою сторону. — Бедняжки не привлекают даже мужчин своего вида…
— Почему вообще этим мерзким уродцам разрешено околачиваться на бульваре? — капризно тянет дамочка.
Вот интересно, парочка забыла про снажий слух или им просто наплевать, что я их слышу? Да какая, по большому счету, разница… Минуты через три они доходят до особенно густой тени, и вдруг господинчик на ровном месте плюхается в лужу всем своим костюмом цвета сливочного мороженого — совершенно случайно, вовсе даже не от аккуратного пинка под лодыжку. Дамочка… ладно, стоит забрызганная — и хватит с нее.
Выхожу из тени с другой стороны здания и вприпрыжку бегу домой. Сделал гадость — сердцу радость! Так уж мы, мерзкие уродцы снага, устроены.
Казалось бы, второе дело, должно уже быть попроще — а сердце колотится где-то в районе горла. Может, когда-нибудь я привыкну… Поживём — увидим, доживём — узнаем, выживем — учтём.
Что-то пересменка у контрабасов запаздывает, должна уже быть… Мы с Ленни два дня за ними следили и вроде бы поняли их график. Оказывается, внутри, над входной дверью переоборудованного под склад магазинчика от прошлых арендаторов осталась камера, скрытая под плафоном — видимо, кто-то не особо доверял своему персоналу. Физически она осталась подключена к сети, и этого Ленни хватило, чтобы удаленно включить ее и подрубиться к записи.
В этот раз мы грабим честных китайских контрабандистов. Китайцы, конечно, мелкие и хлипкие почти как снага, зато их много — меньше шестерых сторожей ни разу не было, причем они регулярно менялись, никто не спал и не тупил в телефончик. Трое в первом помещении, трое — во втором, где рядом с канализационным стоком и хранятся, как мы надеемся, пакеты с тягой. Сами они на запись не попали.
Шесть китайцев — это не шутки, но и я экипирована лучше, чем на дебютном выступлении. В поясной сумке четыре газовые гранаты, заряженные «Эскейпом». Дядя Борхес разрешил нам протестировать его на двух группах арестантов. Сначала эта идея показалась мне криповой, но потом я увидела список статей, по которым их осудили, и муки совести враз поблекли. Вдобавок мы привели врача с полной сумкой ампул со средством на основе мумиё, благо дефицита в нем благодаря одной ловкой девочке временно не было.