Первые красные встретились им уже за третьим поворотом хода сообщения. Шедший впереди пехотинец заглянул за угол и, резко отпрянув, рявкнул:
— Roten! — после чего выхватил гранату и зло сдёрнул колпачок. Шнауцен же высунул из-за угла ствол своего «МР-40» и, дав длинную очередь, сам заглянул за поворот. Похоже, никого из русских не задело — опытные суки оказались… потому как в данный момент три фигуры в простых гимнастёрках защитного цвета и характерных круглых касках ловко вскакивали со дна траншеи, куда они, судя по всему, упали, чтобы уклониться от его очереди. Двое из них были вооружены короткими карабинами с откинутым несъёмным штыком, а третий держал в одной руке пистолет-пулемёт, несколько напоминающий «МР-40», только этак потоньше и с изогнутым магазином, а в другой малую пехотную лопатку… Вот именно ею он и отбил обе «колотушки», которые ловко зашвырнул за поворот пехотный гауптфельдфебель. Дзанг-дзанг — и они отлетели в стороны, будто воланы в бадминтоне! Причём одна улетела куда-то наружу, а вторая…
Шнауцен проводил зачарованным взглядом отброшенную ударом «колотушку», которая, пролетев у него над головой, ударилась о бруствер и отскочила куда-то назад, туда, где переминались с ноги на ногу Кунц и Линце, явно чувствующие себя в траншее не в своей тарелке, а в следующее мгновение он изо всех сил рванул вперёд, за поворот хода сообщения, пусть и навстречу русским, но прочь от гранаты с догорающим запалом…
В себя гауптфельдфебель пришёл, когда солнце уже садилось. Поэтому свет, пробивающийся через сомкнутые веки, был красноватым. Приподнявшись, он невольно застонал и схватился руками за голову.
— Господи, что с моей головой?
— Русская малая пехотная лопатка, — угрюмо ответил ему знакомый голос.
— Боже, опять ты… — простонал Шнауцен. — Ну за что мне это? Я же видел, как в твой танк попала болванка! Так что башню набок свернуло. А ты должен был быть внутри! Тебя черти спасли, чтобы ты продолжал меня мучить?
— Эээ, нет, старый гном, — горько усмехнулся Краузе. — Избавь меня от этой работы. Теперь у тебя для этого будут специальные люди.
— Что? — гауптфельдфебель с трудом разлепил глаза и оглянулся. — Эээ… где это мы?
— В русском лазарете, — вздохнул обер-фельдфебель и поморщился, прикоснувшись рукой к бинтовой повязке, которая охватывала верхнюю часть его головы.
— Ммм… как это? Мы это что, в плену?
Краузе снова криво усмехнулся и, покачав головой, произнёс:
— Ты даже не подозреваешь, старина, насколько ты прав…
Глава 14
— Это несправедливое предложение! — сердито воскликнул Черчилль. Сталин слегка прищурился и спокойно произнёс: