— Наконец-то, дошло? — победно улыбнулась она, сложив руки на пышной груди. — У тебя нет не единого шанса, — получив в ответ угрюмое молчание с моей стороны, блондинка продолжила. — Видишь? — она указала куда-то вверх. Проследив за ее жестом, я посмотрела на синий кристалл, который держала в руках небольшая деревянная фигурка русалки, прикрепленная к мачте корабля. — Это, своего рода, оберег торговых судов. При его активации, все чужаки теряют возможность призывать какие-либо предметы. Будь то оружие или какие-то артефакты, — Оливия неопределенно пожала плечами и красноречиво посмотрела на меня. Судя по всему, она просто горела желанием раздавить меня морально и в полной мере обрисовать мою беспомощность перед ней. — Конечно, маги тоже страдают, ведь под воздействием этой безделушки, наша сила ощутимо слабеет. Однако и того, что осталось, будет достаточно, чтобы спалить тебя дотла, а после, я с наслаждением развею твой прах над морем, — выразительные глаза женщины буквально лучились ликованием. — Впрочем, стоит признать, даже с таким ограничителем, нам пришлось подстраховаться и опоить твоих спутников зельем слабости и дурмана. В противном случае, они могли бы доставить слишком много ненужных хлопот. Особенно это зленокожая тварь, — блондинка с отвращением посмотрела на Кинзу. М-да, орков она явно недолюбливала. И судя по ответному взгляду Закуски, это было взаимно…
Зато теперь все становилось на свои места. Дамочка явно подготовилась. Что ж, будет нам уроком на будущее — ничего не пить и не есть из чужих запасов. Только свое! Угу, главное, чтобы оно у нас было, это самое будущее. А вот с его наличием, судя по сложившейся ситуации, явно могли возникнуть определенные трудности… Черт, и как выкрутиться из столь щекотливой засады? Впрочем, времени на раздумья мне не оставили…
— И так, — после очередной нагнетающей паузы, заговорила Отвалика. — Пришло время, привести приговор в исполнение.
— А судьи кто? — недовольно нахмурившись, хмыкнула я, и даже пискнуть не успела, как два мордоворота вновь меня скрутили, вывернув руки за спину и, силой, заставив опуститься на колени.
— В эти последние крохи твоей жалкой жизни, — надменно проговорила Оливия, подходя ближе и с призрением глядя на меня сверху вниз. — Я для тебя и судья, и палач, и Богиня, — ее сдержанная улыбка словно была пропитана смертоносным ядом. Такая мерзкая и удушливая, что хотелось стереть ее с прекрасного личика табуретом. Желательно с размаху и не один раз, так сказать, для надежности… — И я позабочусь о том, чтобы за свою наглую и подлую ложь, ты прочувствовала все грани моего справедливого суда, — размеренно проговорила блондинка, словно смакую каждое слово. — Несите бочки! — взмахнула она рукой, отдавая приказ. Э? Бочки⁈