— Тридцать седьмой! Вот он наш тридцать седьмой участник, вознамерившийся стать шустрым зайцем. Он шагнул к нам прямиком из Смертной ямы. Сильный, гордый, совершивший жуткое преступление! Это он вчера возглавил нападение на старосту третьего блока и был приговорён справедливым судом к трансформации.

Твою мать, что он несёт? Какое преступление? Я в блоке двое суток не был.

— Но Контора даёт ему шанс искупить вину…

Я, наверное, выглядел очень бледно и глупо. Мозгоклюй швырнул трость.

— Стоп! — и набросился на меня. — Что ты стоишь как столб? Что ты ресницами хлопаешь? Не молчи!

— Да я не нападал на старосту…

— Насрать! Хочешь назад в яму? — и повернулся к технарям. — Его что, не предупредили?

— Это не тот, — пискнула Элизабет. — Преступник следующий. Тридцать восьмой.

Следующим стоял рыжий. Мозгоклюй обшарил его глазами, сложил пальцами экран, примерился.

— Нет, оставим этого. Мне взгляд его нравится, низкий, исподлобья. Вот так и смотри в камеру, понял?

Я кивнул.

— Обойдёмся без слов. Только имя. И лицо крупным планом, в три четверти, — он подобрал трость. — Переснимем последний кусок.

Никогда не думал, что стану телезвездой. Коптич показал большой палец из-за спины рыжего. Рыжий сопел недовольно. Звездой должен был стать он.

После интервью меня подхватили техники, отвели к периметру. Думал, наденут камеру на голову. Не надели.

— Твоё направление, — указал один. — На месте подолгу не стоим, двигаемся. До контрольной точки семнадцать километров. Пошёл!

Он слегка подтолкнул меня, и я побежал трусцой. Но недалеко. Отбежал за соседнее здание и остановился. Нужно дождаться Коптича. Сцены отсюда не видно, только слышался усиленный динамиками голос Мозгоклюя. Он как раз объявлял сорокового. Значит, Коптич уже ушёл.

Я включил планшет: восемь сорок три. До начала трансляции час с лишним. В центре замигал жёлтый огонёк — мой маяк. Вокруг прямоугольники домов, линии дорог, перекрёстки. Карта схематичная, да и откуда здесь взяться спутниковой. Чтобы найти контрольную точку, уменьшил масштабирование. Она светилась красным. Семнадцать километров — много. Не помню, когда столько ходил. Разве что в детстве на тренировках.

Зашелестели кусты.

— Дон…

Я вздрогнул. Из кустов смотрел редактор. Он сидел на корточках и таращил глаза.

— Тебе чего?

— С вами хочу.

На дорожке показался Коптич. Заметив меня, взмахнул рукой.

— Молодец. Думал, не дождёшься. Рванёшь со страху. А нам спешить некуда. Неизвестно сколько тут тварей по развалинам шарится.

— Мы не одни, — поведал я, указывая на кусты. Редактор поднялся и вышел к нам.