Однажды, изучив состояние дел, Тэрон понял одну простую вещь — её кто-то специально разоряет. Лежа рядом со спящей Аллирой, он мрачно раздумывал, что делать. С одной стороны это её богатство, а с другой стороны мужчина в последнее время размышлял: каким образом остаться в этой самой постели на более долгий срок, чем оговорен сделкой. Будет ли ему выгодно богатство и независимость любовницы, или же Тэрону легче договориться с нуждающейся девушкой. Взглянув на спящую Аллиру, он с тяжким вдохом задумался о будущем. Увеличивавшийся с каждой ночью букет не давал расслабиться. Их время не бесконечно и что-то подсказывало мужчине, что его не пригласят в спальню после того, как цветов станет шестьдесят пять.
В последнее время Тэрон с беспокойством наблюдал за Аллирой. У его любовницы явно имелся какой-то план действий, и он почему-то включал в себя мужчин. Уже не в первый раз, стоя на балконе королевского приемного зала, Тэрон замечал, как девушка мило беседовала с разными кавалерами. Ревности в этот момент он не чувствовал, хотя и удовольствия тоже. Сам не зная почему, но после этого мужчина беседовал с самыми рьяными ухажерами Аллиры, чтобы мягко намекнуть им, что территория занята. Чего она добивалась, Тэрон не понимал, и вся ситуация его бесила.
Завтра во дворце назначен традиционный первый прием, из трех, в честь праздника Благоденствия. Зан, успешно договорившийся о преференциях для семьи Аламарас, как и обещал, украсил центральную аллею цветами, так что торжества ожидаются пышными. В ночь перед приемом Тэрон принес еще один подарок Аллире — ожерелье. Богато украшенное, оно охватывало всю шею, скрепляясь магнитными замками. Мужчина долго думал, прежде чем захватить этот презент, ибо у него был особый смысл. Он надеялся, что Аллира узнает об этом слишком поздно, например уже на самом приеме.
Все катилось в бездну. Дела шли из рук вон плохо. По совету поверенного она продала три из шести разрабатываемых шахт. Две пришлось отдать в счет наследства племянникам, ибо закон запрещал отчислять недееспособное имущество, иными словами, законсервированные или изжитые шахты не годились. Узнала она об этом, конечно, после подписи на документе о продаже. Таким образом, из шести рабочих шахт у Аллиры осталась одна, а для открытия других месторождений нужно было время на проверку и подготовку. Рабочие стали волноваться и поговаривать о банкротстве дома Кастос, что тоже не на пользу бизнесу. Девушка дневала и ночевала с документами в руках, отключаясь на ходу. Мора поила её полезными травами и заставляла вовремя принимать пищу.