Понял, что браслет исчез.

Когда осознание этого пришло в и без того звенящую голову, я встал, как вкопанный. Поднёс руку к лицу, разглядывая запястье. Две линии крошечных красных точек опоясывали его, но никакого намёка на «трекер» Разумовского и в помине не было.

— Охренеть, — пробормотал я, проводя пальцем по точкам, и окликнул шамана.

Подойдя, тот внимательно уставился на меня и я, как мог, жестами спросил его о своём браслете. Индеец, поняв вопрос, закивал, и изобразил руками что-то вытянутое, потом показал лежащего человека (очевидно, меня) и нечто, что бегало у него по руке.

Хм… Что ж, видимо, саркофаг оказался оснащён чем-то… Да хрен его знает, чем! Мне было плевать, если честно. Сам факт того, что теперь меня не отследить, радовал просто безмерно!

Остаток пути до стоянки я проделал в приподнятом расположении духа. Несмотря на всё смятение, царившее в душе, я понимал — до цели, поставленной самим собой почти две тысячи лет назад, осталось совсем немого. А снятая пиявка и вовсе радовала, словно ребёнка.

Теперь следовало дождаться, пока солнце зайдёт за горизонт, и… Можно отправляться в Золотой город. Надеюсь, у меня всё получится…

Разумеется, я не стал звать с собой ни проводника, ни носильщика, ни индейцев, ни шамана — никакой нужды в этих людях я не испытывал. Впрочем, никто из них и так не согласился бы пойти со мной в это проклятое место посреди ночи.

Так что к границе мёртвого леса я направился в гордом одиночестве.

Остановившись в полуметре от иссиня-чёрных в свете фонаря растений, залил масло андиробы в украденную из музея Рио лампу, подпалил фитиль и взял её в левую руку.

— Ну, Кальн, давай, не оплошай, — сказал сам себе, сделав шаг вперёд.

И тут же всё поменялось.

Звуки ночных джунглей, царившие в «нормальном» лесу, исчезли. Теперь не было слышно криков и пения птиц, шуршания мелких животных и насекомых в траве и листве. Шум лёгкого ветрав кронах деревьев тоже исчез — вместо него навалилась давящая, тяжёлая тишина, будто я попал в вакуум.

Ни единого ветерка, ни единого движения — мёртвый лес будто застыл в статике. Если честно, я даже прикосновения воздуха на коже не ощущал. Лишь пламя на кончике лампы слабо подрагивало.

Оно, кстати, поменяло цвет с тёпло-жёлтого на льдисто-синий в тот момент, когда я перешагнул границу мёртвого леса.

В первые мгновения я не двигался — просто прислушивался и присматривался. Не обнаружив ничего опасного или подозрительного, осторожно двинулся вперёд. Никаких конкретных указаний от Посланника по поиску входа не было — он сказал, что лампа сама укажет мне путь.