— Я же прыгун, всегда смогу уйти.

— И всё же я бы предпочёл не рисковать. Поверь, это ненадолго. Ты чудом вернулся обратно к нам, и мне бы не хотелось рисковать понапрасну.

Тон Магистра не оставлял никаких сомнений в твёрдости намерений. Что ж… С его стороны это было умно, весьма умно. Подержать меня при себе, изолировав от самодеятельности и доступа к энергии. Учитывая, что мне до сих пор не предложили «батарейку» — я прекрасно понимал, что этого не случиться и впредь. По крайней мере — ещё какое-то время.

Но кстати о предложениях…

— А что насчёт Договора Огня? Кажется, я выполнил свою часть сделки?

Глава клана чуть поджал губы, и кивнул.

— Верно.

— И что теперь?

— Пока я не выполню свои обязательства — Договор в твоих руках.

— Интересно, — искренне восхитился я, — Вы мне так и не объяснили, как он работает. Может, просветите сейчас?

Разумовский непринуждённо (ага, как же) отмахнулся.

— Тебе ни к чему эти тонкости, там сам чёрт ногу сломит. Можем разобраться позже, если захочешь, когда будет больше свободного времени. Главное — у тебя есть моё слово, заверенное заклинанием. Я обещал тебе паргон — и я его достану.

— Хорошо, — согласился я, — В таком случае, давайте вернёмся к сущности из Нави. Какой у нас план?

— Я обязательно изложу его — но не сейчас, и сразу всей команде. Кстати, познакомься, её часть уже прибыла.

Я повернулся. Разумовский указывал мне за спину. Там стояли несколько человек, вошедших в зал, пока мы говорили. Встав, глава клана направился к ним, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Японцы.

Низенькая девчушка в коротком сером плаще, с закрывающими половину лица чёрными волосами и катаной на бедре.

Мускулистый гигант с огромным арбалетом и татуированным лицом.

Худой и невзрачный мужчина с собранными в хвост волосами, в очках-половинках и строгом костюме — без пиджака, но с жилеткой.

— Эссенце-но Сангеки из клана Восходящего солнца, — глава клана представил троицу, — Лучшие охотники на демонов в восточном полушарии. Они помогут нам выследить сущность.

— Рад знакомству.

Дождавшись ответных кивков, я оставил Разумовского и японцев, вернулся за стол и продолжил трапезу. Пока была отличная возможность набит желудок, нужно было этим пользоваться. Длительная голодовка выводила меня из равновесия и не позволяла трезво мыслить — так что требовалось избавиться от этой помехи.

Не получив запрета на общение я, тем не менее, не счёл нужным написать Маше о своём возвращении. Кто знает, сколько я тут проторчу, и сколько времени пройдёт? Незачем беспокоить блондинку. Впрочем, вспомнил я о ней не из-за сентиментальных чувств. Гораздо важнее было то, что она рассказала мне первого января. И теперь я это вспомнил.