— Он говорит, что ваша душа расколота, сеньор. Он это видит. Говорит, что такому человеку может быть опасно в мёртвом лесу — духи и демоны, что там обитают, легче растерзают ослабленную душу. Говорит, что для начала вам надо собрать её воедино.

Я грустно рассмеялся, глядя шаману в глаза. Он удивлённо поднял брови.

— Скажи ему, что я пытаюсь. Но может, у него есть совет, как это сделать?

Несколько быстрых слов моего проводника, и шаман заулыбался, обнажив свои жёлтые зубы. Он что-то ответил и махнул рукой в мою сторону.

— Аспанако говорит, что поможет вам. Что рядом есть древняя гробница, где можно это сделать.

— Что сделать?

— Провести ритуал. Он говорит, что уже делал такое раньше.

— Неужели? И когда?

Снова неразборчивая речь индейцев.

— Говорит, это было, когда приходил тот, кого вы называете «Пёс»

Мы вернулись в деревню, которую миновали по пути к мёртвому лесу. Но в этот раз шаман наотрез отказался брать с собой переводчика. Он объяснил это тем, что разговаривать мы почти не будем, а постороннему незачем видеть то, что он собирался мне показать.

Если честно, то я слегка нервничал. Принятое решение вызывало сомнения, и теперь казалось, что сначала лучше бы попасть в Золотой город и выполнить то, ради чего я и забрался в эти дебри. Но то самое наитие, которое до сих пор меня вело, в этот раз подсказывало согласиться на предложение шамана.

В любом случае, на ловушку это не смахивало. Куда как действеннее было бы просто уколоть меня отравленной стрелкой из духовой трубки — и все дела. А тут ритуалы, походы по джунглям — зачем всё это? Да и зачем бы шаман рассказал мне всё то, что я только что от него услышал?

Нет, положительно, мне не стоило думать о подвохе с этой стороны.

С другой стороны, было интересно узнать, откуда Аспанака знает об Орельяне? Может, он настолько мощный менталист, что залез ко мне в голову, прочёл мысли, а я даже этого не заметил? Наверняка, если он знал, что я знаю о Посланнике — именно так и произошло. Но опять же, зачем ему все эти игры?

Если то, что он сказал, правда, значит, крепкому старичку сейчас за пять сотен лет.

Чёрт, не потому ли он не стал брать переводчика? Для того, чтобы его не доставали вопросами? Ведь в лагере он не смог (или не захотел?) на них ответить. Он продолжал утверждать, что встречался с Посланником, но при этом говорил, что ему всего пятьдесят лет. И он не чинил мне никаких препятствий, сказав, что мы вольны дождаться ночи и спокойно идти дальше, никто не собирался нас задерживать.

В этот раз я не стал заглядывать в хижины — мы сразу прошли через главную улицу поселения и оказались в его самой высокой точке, рядом с покосившимся строением с ветхой крышей. Аспанако повернулся, бросил мне несколько слов, махнул рукой и, увлекая за собой, исчез в тёмном провале входа.