Крепкая рука уверенно накрыла мою грудь. Я вздрогнула, потом поняла, что это все же пришедший в себя Миран, а не кто-то третий. В этот раз он оклемался куда быстрее, наверное, контролировал процесс отдачи магии.
Именно острого, жесткого пощипывания сосков, как оказалось, мне и не хватало для кульминации. Жар полыхнул между бёдрами, заполняя меня и вытягивая силу из Инги. Миран отдёрнул руку, потому что я инстинктивно потянула магию и из него.
— Сильна. — было последнее, что я услышала, перед тем, как снова отключиться.
В этот раз я пребывала не в беспамятстве, а в тяжелом, усталом сне, потому очнулась от малейшего постороннего звука.
Скрипнула дверь, тихие шаги прошелестели к постели. Я напряглась, готовясь обороняться и звать на помощь. Тяжелая горячая рука, лежавшая поперёк моего живота, мимолетно перебрала пальцами, успокаивая и отвлекая.
— Мы закончили, эр Аверти. — кто-то, наверное, Миран, натянул на меня одеяло, скрывая от посторонних глаз. Темнота была уже не настолько плотной, благодаря полоске света, падавшей от двери, и я разглядела склонившегося над нашей постелью мужчину. Он был болезненно худ и бледен, на скуластом вытянутом лице выделялись темные, почти чёрные, неестественно блестящие глаза и яркие губы. Накрасил он их, что ли?
— Тогда выметайтесь. — прошелестел он, и тёплые тела по обе стороны от меня как ветром сдуло. Не успела даже заметить, они оделись или нет?
И что это за суровый дядька, что его даже мои бесстрашные дроу боятся?
— Одевайтесь, мисс. — эр Аверти брезгливо скривился и отвернулся. Я хотела было возразить, что не знаю, где моя одежда, когда заметила в изножье кровати свой балахон. Судя по тому, что он был чистый и отутюженный, кто-то позаботился и принёс смену. Мягкая домашняя обувь оказалась у кровати. Чувствовала я себя, мягко говоря, неуютно без белья, о котором никто не вспомнил, без душа, который бы после всего не повредил, и с всклокоченной головой, о которой я старалась не задумываться. Наверное, на то был и расчёт — заставить меня почувствовать себя существом низшего сорта. Гулящей, вспомнилось почему-то определение старичка Берниса.
— Я готова. — стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, сообщила я. — Прошу прощения, эр Аверти, я здесь недавно и не знаю всех порядков. В обители Сосудов меня тоже не спешили просвещать. Не могли бы вы уточнить, что теперь со мной будет и чем оно грозит?
В тусклом освещении мне могло показаться, но вроде бы по алым губам эра скользнула одобрительная усмешка. И тут же пропала, будто не было.
— Вы теперь адептка Академии. Первый курс. — холодно пояснил он, стремительно выходя из комнаты. Мне пришлось бежать вприпрыжку, чтобы успеть за ним. — Семестр скоро заканчивается, поблажек вам никто делать не будет. У вас восемь недель, чтобы догнать однокурсников, иначе вас исключат. Если вы вылетите из Академии — дар будет, само собой, тут же заблокирован. Вам ясно?