Почему-то мне кажется, что обыски тут проводят регулярно.

Мы с наставницей прошлись по коридору, она оставила мои вещи на складе — я старательно запомнила, где эта каморка, чтобы знать, куда соваться в случае чего — и заглянули в туалетные комнаты за остальными девушками. Ну, в раздевалках моего спортзала было поуютнее. Кабинок нет, только ширмы между унитазами, душ вообще безо всякого ограждения — сверху лейка, в стене кран, и так пять штук в ряд. Сурово и по-спартански. Неужели скромные девы не стесняются так мыться, у всех на виду?

Видя, что все уже умыты, Алейна одобрительно кивнула, и первой двинулась по направлению к столовой. Одна из девушек вытерла украдкой каплю, текущую по подбородку, и выдохнула от облегчения.

Интересно, как тут наказывают? Синяков вроде на девицах не видно. Будем надеяться, что обходятся без физических издевательств. Моральные как-нибудь стерплю, а если на меня какую палку поднимут — я ведь и сдачи дам, на рефлексах.

Завтракали в чуть более веселом зале, чем спали. Окна были закрыты по-прежнему, но хотя бы ставни распахнуты, и было видно, что лежит на тарелках. Кормили неплохо на мой неприхотливый вкус. Все же на сушке я питалась иногда и побезвкуснее. Каша, вроде овсянки, с плевочком масла, хлеб неограниченно, темно-бордовый сок в стакане у каждой. Настоящий пионерский лагерь из фильмов. Не хватало только вопля — а компот? Наверное, потому что он был в наличии. На десерт даже выдали мелко нарезанные фрукты.

За дисциплиной следили аж четыре наставницы. Будь я чуть впечатлительнее, мне бы кусок в горло не полез, так они внимательно наблюдали и делали замечания.

— Не хлюпай. Выпрями спину. Локти подбери. Не пей так громко.

Говорили это не мне, а остальным. Не потому, что я так уж идеально употребляла пищу. Просто сделали скидку на дикость и необразованность новенькой. Я признательно подмела все, что дали, впрок.

Уверена, даже когда замечания будут делать мне, я продолжу наворачивать с таким же аппетитом. Главное, чтобы еды не лишили в наказание.

Девушки затравленно вздрагивали от каждого слова, покорно выпрямляли спину и убирали локти. И почти не ели.

После завтрака нас построили — точнее, девицы вспугнутыми пташками выстроились сами, по парам, как в детском саду, и на приличном расстоянии друг от друга, за руки никто не держался — и повели выгуливаться. Мы обошли участок сада, отведённый для Сосудов. Он был полноценно отделен от основной Академии высокой решеткой, густо увитой колючим вьюнком вроде ползучей розы. Не просочиться между прутьями, и не перелезть.