— Что? — снова нахмурился Каэль, словно она сказала что-то на непонятном языке. — Какие ещё чувства? Уважения и статуса ей недостаточно?
— Нет, — Гвен покачала головой, глядя на него как на неразумное дитя. — Покажите ей, что она вам дорога. Что вы боитесь её потерять. Что вы… любите её, в конце концов. Женщинам это важно.
Каэль застыл. Его брови, до этого медленно двигавшиеся вниз, изменили маршрут и поползли вверх. — А что… — он запнулся, чувствуя себя глупо, но любопытство пересилило гордость. — Элианна сказала тебе, что… любит меня?
Гвен хитро улыбнулась, и в её глазах плясали озорные искорки. — А вот это, милорд, должна сказать вам она, а не я. — Она сделала книксен. — В общем, основное я передала, а что делать дальше — решать вам. Доброй ночи.
Закончив свою речь, довольная собой служанка развернулась и легкой походкой направилась к лестнице.
Поражённый Каэль закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он долго стоял и смотрел в одну точку, осмысливая услышанное.
— Люблю её? — хмыкнул он в тишину. — А есть ли вообще такая штука, как любовь? Или это всё выдумки поэтов, чтобы оправдать глупые поступки?
Он отлепился от двери и побрёл к кровати, на ходу стягивая халат и швыряя его в кресло. — Женщины… — ворчал он себе под нос, забираясь под одеяло. — Чувства им подавай, романтику. Начитались своих любовных романов, а нам теперь расхлёбывай. «Покажите, что дорога»… Тьфу!
Он взбил подушку и закрыл глаза, собираясь спать.
Но сон не шёл.
Стоило сомкнуть веки, как перед мысленным взором тут же вставал образ Элианны. Вот она входит в холл в том изумрудном платье, и у него перехватывает дыхание от её красоты. Вот она стоит в ритуальной комнате, и он чувствует тонкий, сводящий с ума аромат её волос, когда касается губами виска. А вот она сегодня вечером — раскрасневшаяся, с горящими глазами, воинственно сжимающая подушку.
Даже в гневе она была чертовски притягательна.
Сердце предательски ускорило ритм, а тело отозвалось жаркой волной.
— Это просто физическое влечение, — упрямо пробормотал Каэль в темноту, переворачиваясь на другой бок. — Похоть и ничего больше. Завтра пройдёт.
С этой мыслью он наконец провалился в беспокойный сон. Но даже во сне образ Элианны преследовал его, заставляя сомневаться в собственных словах.
Утром после завтрака замок снова наполнился шумом и суетой. Гости начали прощаться, и двор Арденнмора запестрел магическими вихрями и шелестом призрачных крыльев аэллони, уносивших своих всадников к ближайшим точкам перемещения.
Все гости, прощаясь с хозяевами, горячо благодарили их за великолепный приём и радушие.