Но убедить брата не удалось, и последние два часа мы просто сидели в гостиной втроем и молчали.
И вот старые часы пробили семь вечера.
Достала сферу, в последний раз посмотрела на мелких и, не прощаясь, нажала на кнопку.
Яркий свет, шум прибоя… и знакомый до боли голос, от которого потеплело внутри.
— Здравствуйте, Татьяна.
До боли знакомая лаборатория и тишина, которая давила со всех сторон. Мне даже казалось, что стены и потолок медленно сдвигаются и вот-вот упадут прямо на мою бедную голову. А ведь клаустрофобией я никогда не страдала.
Капельки пота выступили на лице, хотя здесь не жарко. С раздражением стряхнула их кончиками пальцев. Задержала дыхание и повернулась к Стражу, стоящему за моей спиной у двери. Сергей стоял там с минуты нашего прихода сюда. Дал мне время осмотреться, собраться с мыслями.
Как всегда спокойный и невозмутимый, засунув руки в карманы джинсов, мужчина, слегка склонив голову набок, изучал меня. Мягкий взгляд зеленых глаз медленно скользил по моим плечам, оголенной шее, щеке, замирал на мгновение на губах, и потом мы встречались взглядами.
И ничего. Ни одной искорки во взгляде. Лишь спокойная уверенность и равнодушие.
— Волнуетесь?
Конечно. Я совсем не хочу, чтобы меня сожгли на костре как убийцу Стража. Кто же мне поверит, что это он настоял.
— А вы как думаете? — Я встряхнула головой, неожиданно заколка, что скрепляла волосы на затылке, не выдержала, и тяжелые локоны непокорной волной упали на плечи. — Ох!
Рефлекторно вскинула руки вверх, схватилась за голову и не заметила, как стремительно изменился взгляд Стража. Как в одно мгновение потемнели, становясь почти черными, глаза, как эмоционально трансформировались черты лица. Все это ускользнуло от меня.
Присела на корточки, подняла заколку с пола и стала растерянно ее рассматривать.
— Сломалась.
Подняла глаза на Стража, все-таки уловила остатки эмоций и замерла, как глупый кролик, что угодил в нору большого такого удава. Сергей моргнул и вновь стал невозмутимо непрошибаемым, но я-то успела заметить этот неописуемый голодный взгляд.
Медленно поднялась, а сердечко стучало в груди как ошалелое… и щеки горели жарко-жарко. А еще сделалось немного обидно. Зачем вся эта скрытность? Он что, считает меня недостойной своего внимания? Нет, я, конечно, не напрашиваюсь (больно надо!). Но все-таки? Зачем прятать симпатию?
— Итак? С чего начнем? — Я нарочито бодро улыбнулась, стараясь скрыть досаду.
Слишком много предположений и мыслей насчет того, что же у него на уме. Вот с Димкой гораздо проще и понятней… хотя в свете последних событий — не совсем так.