— Белова, — произнес мой начальник, и его голос эхом разнесся по залу. — Это никуда не годится. Через две недели у нас начинается тур. Мы едем с концертами по городам, и я не могу вывозить на сцену танцовщицу, которая с таким скрипом втягивается в работу. Ты слишком медленно ловишь ритм, слишком много думаешь. Еще раз так станцуешь на выступлении — и я сниму тебя с номеров.
По залу пронесся тихий шепот. Я чувствовала, как взгляды всех присутствующих впиваются в меня, и хуже всего был торжествующий прищур Вики, которая стояла у станка, скрестив руки на груди. Щеки мои вспыхнули от унижения, но я заставила себя выпрямить спину и выдержать его взгляд.
— Я поняла, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос был максимально равнодушен. — Я исправлюсь.
— Надеюсь, — холодно бросил он и отвернулся. — С начала, на этот раз без самодеятельности.
Репетиция продолжилась, и я танцевала с удвоенной силой, чувствуя, как злость придает мне энергии. К концу четырех часов я выложилась настолько, что едва держалась на ногах. Матвей больше не сделал мне ни одного замечания, но и не похвалил. Он просто ушел, оставив нас с чувством какой-то незавершенности.
Когда все начали расходиться, ко мне подлетела Ксюша.
— Так, подруга, — твердо сказала она, хватая меня за руку. — Ноги в руки и пошли.
— Куда? — устало спросила я, даже не пытаясь сопротивляться.
— Гулять на улицу, подышать воздухом. Если ты останешься сейчас одна в этой своей съемной конуре, ты будешь всю ночь переживать из-за его слов. Я этого не допущу.
Я не стала спорить. Мы вышли из душного здания продюсерского центра, и апрельский ветер ударил в лицо свежестью. Мы купили по стаканчику кофе в ближайшей кофейне и неспешно побрели по бульвару. Весна в этом году выдалась ранняя, и на деревьях уже набухли почки, а кое-где пробивалась первая робкая зелень.
— Ну и выскочка, — проворчала я, делая глоток горячего капучино. — Мог бы сказать это наедине, а не при всей команде. Так унизить... Снять с номеров, подумать только.
— Да, он умеет быть тактичным, как молоток, — Ксюша усмехнулась. — Но не принимай это на свой счет. Он просто в панике из-за тура. Матвей всегда так себя ведет перед большими выступлениями. Он очень педантичный и хочет, что всегда все проходило на высшем уровне.
Я сделала еще глоток, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера.
— Ксюш, — начала я осторожно. — А что ты вообще о нем знаешь? Ну, в плане... личном. Мне показалось вчера, что он какой-то странный. Словно он...
— Словно его вообще не интересуют девушки? — закончила за меня Ксюша, и в ее глазах зажегся огонек.