По дороге, видимо, Рыжий успел рассказать про мою голову, потому что на разбитую морду она посмотрела без особого интереса.
Она поздоровалась, положила конверт на стол и без церемоний стала освобождать себе место под бумаги. Меня со стула согнала.
Из сумки, кроме тетрадей, появились калькулятор, очки в жёстком футляре и завёрнутый в газету бутерброд.
— Пересядь куда-нибудь, мне здесь писать.
Пришлось устраиваться на табуретке, с которой Рыжий убрал коробку с проводами. Один провод остался, и я некоторое время сидел на нём, пока не сообразил, что именно мешает.
— Серёжа, чай поставь. Только чашку вымой. В прошлый раз на ней кто-то паял.
— Да никто на ней не паял. Как это паять на чашке?
— Значит, пил олово из неё, не знаю. Заляпана была.
Рыжий ушёл за перегородку, а Вера надела очки и раскрыла толстую тетрадь. Я подвинулся ближе. Со вчерашнего дня у меня имелись записи из тетради Климова, несколько рассказов про видики, которые плохо сходились между собой, и обещание явиться сюда в пятницу братвы. Пятница была завтра. Очень хотелось добыть к приходу ребят хоть что-нибудь.
— Покажите, что у вас по восьми видикам.
Вера подняла голову.
— С каких пор мы на «вы»?
— Давай на «ты». Мне без разницы.
— Я заметила. Тебя хорошо приложили. У врача был?
Она посмотрела на меня как на больного.
— Сергей, по каким восьми видикам? — спросила Вера у вернувшегося Рыжего. — Которые в ремонт оставляли?
— Ну да. За которые с нас теперь деньги хотят.
— Я тебе ещё тогда сказала: выдавай по бумаге. Ты мне что ответил?
— Вер, мы сейчас не про это.
— А про что? Когда привезли — позвали Веру, когда считали — позвали Веру. Выдавать сами умеете. Теперь опять Вера нужна.
Мне нравилось, как она с ним разговаривала. Без крика, даже будто лениво, но Рыжий сразу перестал изображать хозяина мастерской. Я уже собирался поддержать её насчёт бумаги, когда она повернулась ко мне:
— И ты хорош. Я просила после каждого аппарата номер записывать. Где?
Пришлось достать свою тетрадь….
— Тут три штуки. Остальные пять будем по цвету узнавать?
Я промолчал. Эти пять номеров настоящий Климов куда-то просрал, а отвечать теперь предстояло мне.
Она перелистнула несколько страниц и повернула тетрадь. На развороте шли столбики: марка, неисправность, сумма, когда приняли и когда должны были отдать. Против некоторых строк стояли галочки. Внизу было обведено число двадцать четыре.
— Стой. Откуда столько? — спросила Вера.
— Привезли столько, — ответил Рыжий.
— Серёга? — крикнул я с табуретки.
Рыжий сделал вид, что всё хорошо, сходил за перегородку, вернулся, поставил перед Верой чашку измазанную припоем, и остался стоять.