Глава 1
Пролог
«Чтобы я ещё когда-нибудь имел дело с царями и их родней… да лучше сразу сдохнуть! Не зря их вырезали в революцию, я теперь точно знаю, они этого как никто заслуживали. Твари они конченные, и это мягко сказано…»
С такими мыслями я вдруг очнулся, но развить тему не успел, потому что тут же услышал:
— Ваше высочество, Вы пришли в себя?
И тут же заполошный крик:
— Князь очнулся!
«Высочество? Князь? Да ну, на фиг…»
Попытался открыть глаза, но что-то вспыхнуло ярким светом, в голове будто сверхновая взорвалась, и я потерялся, ну, или потерял сознание, не знаю, как точно выразиться, поплыл и вырубился напрочь.
Следующее пробуждение выдалось более удачным и благополучным. Очнулся резко, будто так и надо, и чувствовал себя странно, если не сказать хлеще.
Нет, сразу понял, что физически я здоров, как бык, а вот морально… это что-то.
В голове творился натуральный бардак, и я действительно находился если не в нирване, то близко, но это и не удивительно.
В мозгу у меня правда произошло что-то невообразимое, и накрыло меня не по-детски.
Тут тебе и безудержная невольная радость от осознания, что несколько месяцев интенсивных допросов, сопровождавшихся натуральными пытками, закончились очередным перерождением и осознание, что я — теперь не совсем я, и даже злость на моего лопоухого спасителя за устроенную им подлянку. Но нужно, наверное, как-то привести этот сумбур в голове в порядок и попробовать разложить все по полочкам.
Итак, как уже понятно из вышесказанного, меня, в теперь уже прошлой жизни, пытали. Ломали страшно и профессионально, стараясь не переусердствовать, чтобы ненароком не сдох раньше времени и практически беспрерывно допрашивали, не обращая внимания на то, что рассказал я все, что только знал и мог вспомнить, а что не мог, все равно вспомнил. Страшное дело — эти пытки. Я это сейчас знаю, как никто другой, и сам не понимаю, каким образом тогда не сошел с ума.
Если кто скажет, что боль можно перетерпеть и молчать под пытками — не верьте, плюньте этому специалисту в лицо и сразу во всем сознавайтесь… Шутка, конечно, но очень грустная, потому что разговорить умеючи можно любого, вообще любого.
Увлекся, слегка коснувшись больной темы, но мне простительно.
Так вот пытали меня страшно, и я, будучи не в силах терпеть это безумие, мечтал только об одном — побыстрее сдохнуть и избавиться от этого бесконечного ужаса. Орал до хрипа и не только вслух, но и мысленно тоже, вопил, как белуга, и был услышан. Не мучителями, они, понятно, и так слышали, а лопоухим чудом, благодаря которому когда-то стал попаданцем.