— Ох, ющец меня поимей. Не хотела я, — глухо сказала за спиной оборотень.
— Забудь, — Укс сплюнул горько-соленое. — Просто не лезь больше. Убью. Ты как-то про память болтала. Вон она память, струится, — он кашлянул и утер рот.
Глава 8
ГРУЗ ИГРАЕТ В КУКЛЫ
Идет флот на север вдоль бесконечного мыса Конца Мира, тают силы Храмового воинства, текут и разваливаются корабли, мрут от болезней и отчаяния люди и лошади, но крепче досок обшивки и железа оружия вера в Святое Слово. Нет и мысли о бесславном отступлении у несгибаемых духом братьев: твердо знают они, что не хватит сил и припасов, если повернуть назад в родной Сюмболо. Далеко ушли, один путь остался — вразумить погрязший в скверне и роскоши Хиссис, к Слову заблудших дикарей обратить. Пусть, тупые припёрки, жратвой и серебром делятся. Так Мудрейший сказал, так оно и судьбой завещано. А кто из храмовых братьев духом пошатнется, того немедля поддержит слово отеческое да плеть арха иль зоркого штаб-брата.
— Нет, не получается, — сказал Грузчик. — Голова не похожа.
Лоуд вернулась в кривоногий облик и с досадой оправдалась:
— Я его только издали видела. Вот и получается приблизительно.
— Не в этом дело. Лицо похоже, но голова иная. Сразу в глаза бросается.
— Опять волосы? Говорю же, не могу я их повторить. Сложно.
— Надо сделать. Тысячника зацепим — дальше само пойдет, — пробормотал Укс. — А с волосами по-простому управимся.
— Как?
— Нож подточу, да обстригу.
Лоуд фыркнула. Временами хитроумен Грузчик, порой наивен как дева, в пьяной таверне неосмотрительно нагнувшаяся.
— Кого ты стричь будешь? Все мои облики? Так их двадцать три. Умучаешься нож точить.
— Дурно считаешь, кривоногая. За тридцать-то обличий у тебя точно наскребется.
— Я осознанные обличья считаю. Да и какая разница? Мое-то настоящее как определить? Обкорнаешь, значит, а мне еще одну прическу учитывать. От главного идти нужно.
— «Прическу», — Укс ухмыльнулся. — С такими прическами только храмовых палачей пугать. А с обликом твоим изначальным все просто — ты та баба, что в возрасте и не особо сисястая.
Лоуд покачала головой:
— Нет. В тетке мне удобно, но это не настоящая «я». Что-то сложнее. Не могу вспомнить, хоть как подзаглотничай.
— Куда спешить? У тебя вся жизнь впереди. Вся оставшаяся. В Хиссисе можно колдунишку какого прижать — подскажет. Город большой, умный. А пока делами займемся.
— Я против, что ли?
Флот ночевал в удобной бухте: песчаный пляж, кедровая роща, спускающаяся по пологому склону к самому поселку. Самого небольшого поселка, правда, уже не существовало. Большинство рыбаков успело убежать в горы, хижины храмовые братья растащили на костры, сети забрали. Говорили, что гребцы поймали козу и молодую бабу, но их никто не видел, хотя дознатчики по всем кораблям и кострам искали. Небось, забарали ловкачи-гребцы обеих до смерти, да и сожрали.