Тот факт, что он проснулся утром, уже можно было считать удачей, но на этом она и заканчивалась. Состояние было просто ужасным. Усталость никуда не прошла, сон не помог. Пить хотелось жутко, и дико болели ноги. Надо срочно выходить к поезду, там есть вода, там мягкая кровать на которой можно отдохнуть, там есть хоть какая-то еда… Правда и психи-людоеды там тоже есть, но может пассажиры смогли от них отбиться?

Согласно своему плану, Док, помня по какому вектору бродил весь вчерашний день, повернул на девяносто градусов, и пошел прямо. Вчера он судя по всему, бродил вдоль железной дороги, на каком-то удалении от нее, сейчас же, он скорее всего идет либо от нее, либо к ней. Если прошагав часа четыре или пять, он на дорогу не выйдет, значит развернется, и пойдет назад. Да, в неудачном случае он опять убьет весь день на скитания, но может быть ему все же повезет и в этот раз он таки выйдет к поезду?

Что он будет делать если и после этого не выйдет на дорогу, Док не знал. Скорее всего будет ходить по расширяющейся спирали, и рано или поздно ее найдет. Как он определит вышел ли к дороге перед поездом или уже после него, Док тоже не представлял, но сейчас у него в планах было отыскать рельсы, все остальное потом.

Как ни странно, но долго бродить не пришлось. Прошагав километра два, или чуть меньше, Док вышел к границе мира, как ему показалось в тот момент.

В этом месте, трава переходила в черный антрацит, причем безо всякого градиента — только что была зеленая трава с кустарниками, и вдруг, та же трава, но словно под линейку, выкрашена в черный.

Что это за дрянь, Док не понимал, но относился ко всему как-то равнодушно и отстраненно. Он все еще не совсем пришел в себя после событий позапрошлой ночи. Несмотря на то, что Док прошел две войны, и видел самые жуткие раны, видел трупы, привык крови, и перестал бояться смерти и мертвых, детских трупов ему видеть не доводилось. За две войны, ни одного детского тела, хотя он конечно же понимал, что среди гражданских тоже есть жертвы, в том числе и дети, просто своими глазами не видел, а потому мог просто не думать о детских трупах… У Дока тоже была дочь, сейчас уже взрослая, а вот внучка была совсем маленькая, и вчера он слишком уж живо, представил ее на месте мертвой девочки, вот и переклинило.

Вернувшись мыслями от мертвого ребенка к черной земле, Док призадумался. Единственное чем он сумел самому себе объяснить черноту, это ядерный удар. Он прекрасно понимал, что граница взрыва бомбы, не может быть такой — четкой, словно выведенной по линейке, однако ничего другого в голову не приходило. К тому же труп инопланетянина, которого они сбили поездом, и нападение психов-людоедов, непрозрачно намекали, что мир сошел с ума, и сейчас, возможно абсолютно все, что угодно.