Я спросила, что будет, если я откажусь. Он подошёл, наклонился к моему уху и прошептал:
- Ты уже не можешь отказаться. Ты подписала. Ты сказала «да». Ты моя.
Свадьба через неделю. Он не спрашивал, какое платье я хочу. Он уже выбрал. Белое. С длинным шлейфом, чтобы никто не видел, как я дрожу.
Сегодня ночью я сижу в своей комнате - последнюю ночь в своей комнате. Завтра меня перевезут в его дом. Я пишу этот дневник, чтобы не сойти с ума. Чтобы помнить, что я - Ева. Что у меня есть имя. Что я не просто невеста. Я - человек.
Но когда я закрываю глаза, я вижу его лицо. И понимаю: он уже стёр всё остальное.
Запись первая. Утро свадьбы
Меня разбудили в шесть. Не он - его люди. Женщина с ледяными руками и голосом, как у автоответчика, сказала:
- Пора.
Я не спала всю ночь. Смотрела в потолок своей комнаты, пытаясь запомнить каждую трещинку. Это был мой потолок. Мои трещины. Завтра их не станет. Сегодня.
Платье висело на дверце шкафа. Белое. Ослепительное. Чужое. Я не выбирала его. Оно выбрало меня. Как и он.
Когда меня одевали, я смотрела в зеркало и не узнавала девушку в отражении. Она была красивой. Идеальной. И мёртвой внутри. Фата скрывала лицо, но не глаза. А глаза у меня были, как у загнанного зверя.
Я думала: может, кто-то заметит? Может, кто-то спросит: «Ты уверена?» Никто не спросил. Все улыбались. Все говорили: «Какая пара!» Никто не видел, что я - жертва, которую нарядили в белое.
Запись вторая. Церемония
Церковь была огромной. Свечи, цветы, люди в дорогих костюмах. Я шла по проходу, и каждый шаг отдавался в груди, как удар молота. Отец вёл меня под руку. Его рука дрожала. Я чувствовала, как он слабеет с каждым шагом. Он отдавал меня. Не Богу. Дьяволу.
Кирилл ждал у алтаря. Чёрный костюм, белая рубашка, лицо - маска. Он смотрел на меня, и в его глазах горело что-то, от чего мне хотелось бежать. Но бежать было некуда.
Священник говорил что-то о любви и верности. Слова пролетали мимо меня, как птицы в клетке. Я смотрела на губы Кирилла и думала: «Он никогда не произносил слово "любовь" вслух. Ни разу».
- Согласна ли ты, Ева, взять в мужья Кирилла?
Я молчала. Секунду. Две. Три.
Кирилл сжал мою руку. Не сильно. Но достаточно, чтобы я вспомнила: у меня нет выбора. У меня никогда его не было.
- Да, - сказала я.
Он надел мне кольцо. То же самое. Платина. Холод. Цепь.
Когда он поцеловал меня, я закрыла глаза. Его губы были тёплыми. И это было самое страшное. Я ожидала холода. Но он целовал меня так, будто я была единственным, что имеет значение. Будто он мог дышать только через меня.