— Вы работаете на Гамбино?

Черт бы побрал этот мир, если знаю, кто этот Гамбино. Покачал головой в ответ.

— О. Понятно.

Погрустнела. Ириска смела предположить, что Гамбино — те, кто до этого давал ей защиту. Благородный царенатский род, правозащитники и оппозиционеры.

Не самые приятные люди, если верить заголовкам газет.

— Тогда на Жамбию?

Жаб тоже никаких не знал. Пора было прояснить.

— Ни на тех, ни на других, ни на третьих. Сами на себя.

Она понимающе кивнула, поправила выбившуюся непослушную челку. Черные словно смоль волосы, красные будто налитые кровью зрачки глаз.

Ириска бесстыдно проводила осмотр, сканировала: девочка без внешних и внутренних повреждений. А вот что касалось ментальных…

— Хотите за меня выкуп? Много? — спрашивала как будто из любопытства. Ната поделилась: слухи в сети Царената утверждали, что принцессу минимум трижды похищали.

Переходила из рук в руки то одной политической партии, то другой. Игрушка больших людей с самого детства…

Решил говорить правду.

— Слушай, Кьяра, мы из другой страны. Знаешь что-то про Россию?

— Это страна рабов. Вы рабы?

Облила категоричностью с ног до головы. Увидев наше замешательство, объяснилась:

— Гамбино говорили, что Россия почти побеждена. И все мечтают стать там рабами. Даже оппозиция не желала видеть в нас людей. — У меня была серво из России, Маша. Она мне нравилась. Вы серво и отведете меня к своим хозяевам?

Девочка села на ствол поваленного сгнившего дерева. Небрежно и с отвращением смахнула россыпь муравьев, спешивших запрыгнуть на ее колготки. И не понимала, кто мы такие.

Покачал головой.

— Нет, Кьяра. Мы не серво, у нас нет хозяев.

— Разве так бывает? Ваньячи говорили, что все остальные страны населены рабами. И в школе.

Новое имя. Словно желала перечислить всех, в чьих руках успела побывать.

Если их этому учат с самого детства, понятно отношение. И ведь не первый день длится — годами, десятилетиями. Вот о чем говорил Ерохин, называя обманутым народом.

Посмотрел в глаза малышки, она смотрела на нас без ужаса. Вокруг нее годами лилась кровь, но всякий раз она оставалась невредима. Словно писаная торба. Отбоялась свое еще в глубоком детстве.

— Макс, неужели… неужели так может быть? — Ната щурилась, спрашивала через Ириску. Не могла поверить в столь циничное отношение к людям.

Бывает, еще и не так, но промолчал, выдохнул.

— А ты не хотела бы посмотреть на Россию своими глазами?

— Там скучно. Только рабы.

— А может, те, кто говорил, что там рабы, нагло врали?

Она собиралась возразить, но передумала. Предложение показалось ей свежим и достойным внимания.