— Когда Ваше Величество изволили проживать во Дворце, очень уважали биточки по-кенигсбергски. Подать?
Эко он ловко меня лизнул. Мол, помним, любим, не забыли. Всегда, что надо подскажем, где нужно поддержим.
— Можно и биточки. А еще пиво. Пиво есть?
Думал встретить отказ, смешанный с укоризной, и прикрикнуть в ответ «царь я или не царь? Царь пива желает!». Но не тут-то было.
— Всенепременно! — прижал к груди руки гоф-фурьер, склоняясь в поклоне. — Варим на кухне Русский Имперский стаут. Англичанин на то выписан из заграницы.
— Стаут сгодится, — успокоился я. А внутри порадовался. Темное пиво!
Челядь забегала. Как по мановению волшебной палочки, в соседнем зале, называвшимся антикамерой, появились столы. Лебедями вспорхнули белоснежные скатерти, из ниоткуда посыпалось на столешницы столовое серебро, хрустальные бокалы заняли свое место, стройные и высокие, как лейб-гренадеры. Сложные многоэтажные конструкции, заполенные разнообразным закусоном, плоские блюда с нарезкой, графины с пивом так и замелькали в руках официантов в ливреях.
При виде стаута отмер наконец Чика, в остолбенении наблюдавший, как и все прочие, халдейскую суету сквозь отрытые проемы Невской анфилады. Моим ближникам, сиротливо столившимся у самого входа в Тронный зал, было нетрудно разглядеть в подробностях, что происходит.
— Вот это по-нашему! А то в Москве, царь-батюшка, у тебя на столе все квас да морс…
— Особо не увлекайся. Всем говорю. Будем думу великую думать, как будем дальше действовать. Проходите, гости дорогие, за столы.
Все расселись. Выпили-закусили чем Бог послал. Официантов, замерших вдоль стены, выгнали, чтобы уши не грели. Перешли к насущным вопроса.
В первую очередь, Сенат, включая Тайную экспедицию, здание Двенадцати коллегий на Васильевском острове, Тайная канцелярия в Петропавловке, казначейские экспедиции, Ассигнационный банк и Монетный двор, таможня. Каждому прибывшему со мной министру в составе московского десанта — госструктура по его профилю.
— Ждите, что на вас будут смотреть как на заезжих варягов. Непременно столкнетесь с саботажем. Берите с собой людей Ожешко, и сразу прикладами, прикладами… Без церемоний. Архивы опечатать. Людям из Счетной палаты Немчинова приступить к ревизиям. Сперва по верхам, потом к расширенным. Желающим служить дальше чиновникам — присягу под нос, а кто заартачится, тех сразу под домашний арест. После ревизии освободим.
— Московский гость хуже татарина, — хохотнул Чика.
На него зашикали. Нарезанные мной задачи были слишком ответственными, чтобы веселиться. Один Шешковский, отправившийся со мной в Петербург и расставшийся с начальником Соколовым, оставленным на Москве, тихо чему-то улыбался. Не иначе как лелеял будущие расправы над давними недругами.