Им навстречу, поднимая пыль и вытаптывая порыжевшую за лето траву, сотня за сотней рванула казачья конница, ощетинившаяся пиками и всем многообразием накопленного Сечью колюще-рубящего оружия меньшей длины — килычами, ятаганами, прусскими палашами, кривыми саблями, венгерскими клинками с защитными кольцами для большого пальца и черкесскими шашками, не имеющими гарды. Умнее было бы в начале движения эти смертельные полоски стали прижать к плечу острием вверх, чтобы случайно не зацепить товарища. Но слишком великая ярость захлестнула запорожцев при виде главных обидчиков родных куреней. С диким «Гайда!!!» они устремились вперед — беспамятные, охваченные боевым безумием они напоминали берсерков. Сходство подчеркивали мелькавшие промеж жупанов голые торсы.
Сшиблись!
Зазвенела, засверкала на солнце холодная сталь. Загремели выстрелы. Полилась кровь на лошадиные гривы и на щегольские потники. Первые посеченные повалились под копыта лошадей, дико таращивших глаза. Забили в воздухе десятки длинных конских ног — боевые мерины и жеребцы падали на землю после столкновений. Многие кони, получив тяжелые ранений, продолжали свой бег.
Вскоре общая свалка разбилась на одиночные и групповые поединки. Прорвавшиеся сквозь казачьи шеренги гусары натолкнулись на «подарочек», который им приготовил хитрый Калнышевский. Он все же сумел незаметно перетащить на другой берег несколько десятков возов и составить их в несколько кругов на расстоянии ста шагов друг от друга. За телегами укрылись безлошадные или больные стрелки. Они встретили растерявших строй гусаров беглым огнем. Пали десятки русских. Их товарищи разворачивали коней и возвращались в гремящую сабельным звоном сечу — там, как оказалось, было больше шансов выжить. Между гулей-полями по направлению к Оке промчалось не меньше сотни потерявших своих всадников лошадей одной масти, вороной — Древиц требовал единообразия полкового лошадиного состава.
На флангах удача оставила запорожцев, несмотря на усиление. Они столкнулись с карабинерами. Те, не шибко удачно разрядив свои карабины прямо с седла, схватились за пистолеты и тяжелые палаши. Выучку показали отменную. На левом крыле лавы все пришло в полный беспорядок, завершившийся отступлением. На правом карабинеры завязли в рубке, и госпожа фортуна испуганной птичкой заметалась между противников. Каменский бросил туда резерв. Калнышевский поступил точно также. Битва закипела с новой силой.
Как правило, кавалерийские сшибки быстротечны. Но только не сегодня. Казаки пообещали себе и товарищам ни шагу не попятиться назад и довершить дело или полной погибелью ворога, или сложенной головой. Они вцепились в гусар, как бульдог в свою жертву — так плотно сжав челюсти, что не разжать. Гусары бы рады оторваться, перестроиться, сомкнуть ряды. Но не тут-то было. Сеча, кровавая и бескомпромиссная, давно уже беспорядочная, их не отпускала. Но успеха не было ни у кого.