— Забери моего Георгия, — сунул в руку склонившемуся к нему гусару сорванный с груди орден и потерял сознание.
Языки пламени уже лизали тело полковника, заставив отпрянуть и убраться с моста всех, кто хотел его вытащить.
Русский авангард предпочел перестроиться и отступить. Поляки посчитали, что раз поле боя за ними, то они победили. Навели несколько мостов и более организованно начали переправу.
Браницкий ткнул пальцем в просторную плавно повышающаюся равнину за рекой.
— Русские близко, а здесь отличное место для генерального сражения. Справа болото — отличная защита для фланга моих полков. Готов занять там позицию.
— Тогда я встану на левом фланге, а по центру поставим польскую кавалерию и волонтерские полки — тут же профессионально, буквально на коленке, набросал план битвы фон Гудериан.– Маркиз де Пугачев всегда сидит в обороне. Наступать придется нам. Центр сымитирует атаку. Русские бросят туда резервы, и тогда я проведу нашу косую атаку. Небольшой подъем мне не помеха. Единственное, о чем прошу — прикрыть мой фланг от казаков.
— Звучит убедительно, — дребезжащим голосом подтвердил Чарторыйский, на которого было возложено общее командование. — Давайте проследуем в деревню Алфимово, раз другой все равно нету. Устроимся в какой-нибудь избе и обсудим детали. Лучше эта богом забытая дыра на болоте, чем ночевка в палатках в такую сырость. Там и разместим мой штаб, а также стянем туда обоз. Завтра болото на другом берегу и полки коронного гетмана станут отличным прикрытием.
— Позвать Романуса на совещание? — поинтересовался Огинский.
— Я ему после Смоленска не доверяю, — хмуро бросил Радзивилл, и все согласно закивали.
Чарторыйский задумался.
— Тогда оставим русскую кавалерию на этом берегу охранять мосты.
— Вы слышали, генерал, историю моей дуэли с печально известным Казановой? — загадочно спросил Браницкий, подхватив под руку фон Гинденбурга и увлекая его за группой магнатов, поспешивших в деревню, чтобы выбрать себе лучшую избу.
Изумленный пруссак не нашелся с ответом. Он знал, что коронному гетману Людовик XV пожаловал графский титул, и не решился нагрубить аристократу. Будь на его месте простой шляхтич, послал бы не задумываясь к черту.
— О, тогда я вам расскажу, как мы стрелялись из-за танцовщицы…
Небесные хляби разверзлись: мелкий, но противный ноябрьский дождь накрыл серую равнину за рекой.
Я хмуро смотрел в спину расстроенному разжалованием Спиридонову, назначенному теперь командиром острогожцев. Эскадроны были потрепаны огнем пехоты, до сих пор везли раненых. Ну что же… Будет ему наука: за одного битого двух небитых дают.