— Что предлагаешь?
— Пока эти отщепенцы валяются пьяными, прирежем их как собак. Если сделаешь меня ханом вместо брата, возьму на себя этот грех.
— Действуй, Шехин-Герей.
И крымцы не подвели. Никто не ушел. Всех вырезали. А после кровавого пира объединенные русско-татарские силы отправились громить обезглавленные степные кочевья.
Эту историю Долгорукову рассказал хан, щуря свои узкие глаза.
Сахиб-Гирей по непонятной причине говорил на смеси нескольких языков, перемежая турецкие слова русскими, а татарские — еще какой-то тарабарщиной. Понять его длинные речи могли лишь несколько человек. Долгорукову долго пришлось устанавливать у толмача детали ейской трагедии, но он так и не понял, чего от него хотел хан.
— Какие к нам претензии? Не русские руки держали ножи, заточенные против ногайских старейшин.
— Причем тут резня? — вдруг по-русски завопил Сахиб-Герей. — Кто Сувору-бейлербею дал право мой трон отдавать брату?
— Но ты же еще сидишь в Бахчисарае, — спокойно парировал победитель Крыма.
— Уеду! Уеду к Порогу Счастья! — взвизгнул хан и так затряс пухлыми щеками, что его белая чалма, намотанная вокруг красного колпака, размоталась и птицей слетела с головы на мягкие плечи.
— Ты себе противоречишь, хан. То не хочешь трон брату уступить, то заявляешь об отъезде. Не повредился ль ты рассудком? Я пришлю караул, чтобы ты себе не навредил.
Василий Михайлович, слез кряхтя с подушек, на которых сидел, поднялся на ноги и пошел к выходу, не прощаясь. Сахиб-Герей зарыдал, а вместе с ним и дворцовый фонтан слёз, оплакивая горькую участь крымских татар и их повелителя.
Не замечая этих стенаний, Долгоруков двинулся к небольшому дворцу в османском стиле, реквизированному у сбежавшего в Турцию лидера бахчисарайских сторонников Высокой Порты.
— Вам письмо, Василий-Михайлович, — доложил адъютант. — От генерал-фельдмаршала Румянцева.
Командир второй армии оживился. Принял конверт и пакет с небольшой посылкой и быстрым шагом, несмотря на боль в раненых в Пруссии ногах, добрался до кабинета. Разрезал аккуратно ножницами конверт, углубился в чтение. Новости заставили его тяжело задышать.
Румянцев сообщил о смерти Екатерины, о тяжелых переговорах с человеком, представившимся Петром III, о предложении, которое он получил и о присяге, которую дал «царю» вместе со всеми своими войсками, включая часть второй армии. А также о направлявшихся в сторону Перекопа больших обозах с провизией для Крымского корпуса, которые прикрывала большая армия под руководством генерала Овчинникова, командира кавалерии в войсках бывших мятежников.