Салават тоже встал, низко поклонился.
Я махнул рукой Рычкову и тот сразу зашагал по причалу к нам. Мы отошли в сторону.
— Поздорову ли, Петр Федорович, — поинтересовался бледный Петр Иванович. — Мы так волновались! Думали, что сейчас эти дикари полезут на корабль… Крик стоял!
— Обошлось! — я тяжело вздохнул, надавил пальцами на глаза. Сейчас бы отдохнуть, выпить горячего чаю или сбитня… — Ну что там с Батыркаем?
— Да пустое дело, — махнул рукой расстроенный Рычков. — Казаки конвоя молвили дескать пря вышла между Лысовым и князем. Тот прегордо себя вел, вот и выбесился Дмитрий Сергеевич.
— Батыркай что же?
— Говорит, что Лысов бездарно вел осаду Тюмени. Положил на валах много казаков, да башкир. Город смогли взять только после того, как к ним на помощь пришел Шигаев с новыми полками. Лысов же пьянствует, гарем себе завел из захваченных дворянок.
Да… Не понос так золотуха. Что то еще Лысов без моего пригляда выкинет?
— Ладно. Дам я Батыркаю быстрый и справедливый суд. И пущай от башкир будут выборные. А ты мне обскажи почему я три галеры вижу, а не четыре как положено?
Рычков тяжело вздохнул.
— Виноват, государь батюшка. Верстах в тридцати от Чебоксар «Казань» налетела на топляк и пробила себе днище. Чуть не утопла. Едва успели к берегу приткнуть. Я распорядился оставить там всех мастеров корабельных и сотню новобранцев с припасами. Починят кораблик обязательно.
Я поморщился. Неприятная случайность. Ну да ладно. Не фатально.
Пятнадцатого апреля было собрание в Эрмитаже. Екатерина отошла от мрачных известий, повеселела. Под конец вечера, встав из-за карт, она обходила гостей, а за ней ковыляла дура-шутиха Матрёна Даниловна.
Несмотря на свою показную глупость и беззубость, Даниловна хорошо умела уловить, что толкуют в простом народе, собрать все столичные сплетни и поднести их Екатерине, которая очень чутко прислушивалась и к дворцовым, слухам и к говору народной толпы.
— Вот, потащили угодника, — шепелявила Даниловна по поводу перенесения новых мощей, — Потасили попы словно утопленника, волоком… А надо было на головушах понести, как по старинке, по закону… Ироды! Всё не так делают, Катенька!
— Правда твоя, Даниловна. А что про грозу говорят, не слыхала?
— Пло грозу, что была днесь? Глозное, говорят, цалство будет…
— Какое грозное царство? Чьё?
Екатерина нахмурилась, резко остановилась.
— Бозье… — зачастила шутиха. — Бог судить церей станет. И будет Ево глозное цалство!
— Глупости ты болтаешь!
— Ну, Катенька, ты очень умна, куда мне до тебя… Но уж больно возносисься… Гляди, нос разсибёсь…