Кабак, в который мы отправились ужинать, тоже выглядел… странновато. Хозяин всячески пытался передать антураж, и местами вышел перебор. Например, меня очень смущали решётки, которыми отгородили друг от друга столы. Точно так же поступали в кафе в верхнем мире, но там старались создать уютную атмосферу и чаще всего использовали стандартные ширмы. А здесь… Ну натурально как в тюрьме. Плюс ещё и названия блюд такие, что весь аппетит улетучился.

— Ну и что мне лучше взять? — усмехнулся я, рассматривая меню. — Баланду из телятины или блевантин со шкварками?

— Лично я возьму туфту в горшочке. — Гюрза отодвинула от себя лист фанеры, прикованный цепью к столу. — Рекомендую.

— А откуда здесь вообще продукты берутся? — вдруг полюбопытствовал я.

— Привозят, как и везде, — ответила девушка.

— Допустим, — согласился я. — А там, откуда их привозят, где берут?

— В Мешок постоянно что-то проваливается, — вместо неё ответил Мост. — Иногда полезное, иногда не очень. И жратва сюда летит чаще всего. Не спрашивай, как и почему, этого всё равно никто не знает. Твари словно чувствуют разные ништяки и собирают их по всему городу в кучи. Что-то успевают утянуть в норы, а что-то остаётся. Мы называем такие кучи «нычками».

— И как узнать, где находится такая вот нычка? — продолжил любопытствовать я.

— Как правило, на ночь твари оставляют там охрану. Несколько особей. Они постоянно трутся на одном месте, кругами ходят. Ну, как настоящие часовые.

— Прикольно.

— Очень, — усмехнулась Гюрза. — Особенно когда случайно нарываешься на такой вот отряд.

— Нет, я к тому, что этот мир словно специально приспособлен для нашей жизни, — окунулся в философию я. — Оружие, патроны, еда, топливо… За нами будто кто-то присматривает.

— Да уж, — хмыкнул Мост. — Вот только чувство юмора у этого надсмотрщика слишком уж чёрное.

— Не без этого, — согласился я.

— Нет, в чём-то ты прав, — немного подумав, поддержала тему Гюрза. — Мне иногда тоже кажется, что твари заботятся о нас. Но скорее как колхозник о свиньях, которых растит на убой.

— О, кажется, жратву несут. — Мост потёр ладони.

На некоторое время мы замолчали, набросившись на еду. Оказалось, жрать я хотел, как медведь — бороться. Да и чего греха таить, туфта в горшочке оказалась действительно очень вкусной. Слегка мешало то, что вилка тоже была прикована к столу.

— Интересно, а они их вообще моют? — спросил я, рассматривая тонкую цепочку, намертво прикрученную к столешнице.

— А тебе не один хрен? — буркнула Гюрза, наворачивая жаркое. — Больше грязи — шире рожа.

— Ну, как-то это негигиенично, — ответил я и зацепил в горшке большой кусок мяса.