Когда мы с Данилой поднялись и закрепили страховочные тросы, то обнаружили женщину, лет сорока, частично прижатую бетонными балками, одна ее рука была зажата обломками, а во второй она держала кусочек стекла, которым и подавала нам сигнал. Ее кожа была слегка зеленоватой, в пыли, а потрескавшиеся губы похоже не могли никак вспомнить как двигаться, чтобы говорить. Ее голубые глаза смотрели на нас с такой великой грустью и одновременно радостью, а слезы в уголках глаз блестели на солнце. Данила спустился и доложил о находке. Вернулся он уже с Костей. Когда мы втроем наконец сдвинули балку, пространство под ней оказалось не пустым. Там была капсула — не медицинская в привычном смысле, а скорее инженерная система жизнеобеспечения, собранная из слоёв металла, изоляции и старых кабельных линий. Часть проводки давно сгнила, но отдельные жилы всё ещё держались, как нервные окончания, забывшие, что тело уже разрушено.
Доложили по рации в штаб о происшествии, и вертолет МЧС вытащил всю группу. После приземления нас уже ждали представители спецслужб и медицинская команда. Всех изолировали. Даже пилота вертолета и штурмана. Карантин продлился две недели. Проверяли показатели, брали кровь, кормили неплохо, кстати. Хоть еще до похода в заброшенный цех мы и подписали документы о неразглашении, но с каждым отдельно беседовали офицеры службы безопасности. Когда отпустили из карантина, я смог буквально одну ночь поспать в своей квартире и когда вернулся в цех, то перепуганный Владислав Андреевич ждал меня на моем рабочем месте и проводил сразу на встречу с капитаном Никитиным, который объявил, что моя работа по МРТ закончена, блок синхронизации из цеха будет отправлен на МКС – 10 после очистки и тестов, а меня забирают на проект по изучению найденной женщины, потому что им нужен специалист по медицинскому оборудованию.
Меня посадили в самолет и доставили в закрытый город, где снова я подписал кучу документов и прошел медицинские проверки. Мне выдали новую одежду и привели в медицинский центр. Я увидел эту женщину. Она была подавленной и испуганной, выглядела очень ослабленной. Мне показали рентгеновские снимке ее тела, снимки МРТ и жизненные показатели. Я не совсем доктор, но на снимках видны были не свойственные человеческому телу части. Мне рассказали, что женщина не ест ничего и когда пытались ее покормить силой, была агрессивной. Не стали мучить ее и делали просто поддерживающие капельницы с физраствором и витаминами. И заметили, что ее зеленоватые пятна на коже стали сначала желтеть и после совсем пропадать. Психологи пытаются каждый день с ней говорить, но пока результатов нет. По отпечаткам пальцев не нашли записей о ней ни в одной базе. В списках пропавших по фотографиям тоже не нашли совпадений.