— Принеси клятву Росомахе, что не крал у меня и не обворовывал сельчан, — спокойно ответил я.

— Клянусь, конечно, клянусь! — поспешно затараторил глава. — Великий Росомаха мне в свидетели!

— Вообще-то он не мой подданый, — возник у меня в голове недовольный голос моего тотема. — Он вообще ничей, никому не поклоняется. Но, за враньё и дёрганье меня по пустякам, накажу гада!

Вокруг старосты появился ореол света и прямо на лбу проявились довольно уродливые старые шрамы, складывающиеся в слово «лжец». Селяне дружно вздохнули, заплакал какой-то малыш, на которого тут же зашикали.

— Росомаха оценил твою клятву! — повысив голос, сказал я. — И дал свой вердикт! За попытку обмануть любимого нами бога и меня, ты изгоняешься из поселения. Твоя семья имеет право остаться, если захочет. В случае, если они составят тебе компанию, дом будет изъят и передан нуждающимся. Так же ты выплачиваешь виру в двести рублей. При неоплате долг перейдёт на твою семью.

И тут в хныкающего толстяка прилетел камень. Я посмотрел на своих людей. На лицах нескольких человек был написан откровенный страх, почти ужас. Большинство были просто довольны, а некоторые явно злорадствовали. Пяток человек уже нагибались, чтобы тоже поднять камень и бросить в уже бывшего главу.

— Стоять! — рявкнул я. — Никаких избиений. Я обозначил наказание. Этого достаточно. И у нас остался ещё один вопрос! Место головы теперь вакантно. Кого вы все хотели бы видеть над собой главным? У вас пять минут, чтобы выбрать.

Поиграю немного в демократию. Хотя, для себя я уже всё решил. Старостой будет кузнец. Но, интересно, кто и как себя поведёт. Люди зашушукались, а один из «боявшихся», мужик лет тридцати, довольно мощный, с большой окладистой бородой, выступил вперёд.

— Ну, я могу, ваше благородие! — прогудел он. — Я помогал много, знаю, что и как деется. Точно справлюсь!

— Этого я и опасаюсь, — пробурчал я под нос и повысил голос. — Самовыдвижения не будет! У вас ещё три минуты, люди, думайте!

Темнело на глазах, и затягивать я не собирался. Селяне разбились на четыре практически одинаковые группы. Группа с самовыдвиженцем была самой маленькой, но они активно заманивали к себе окружающих. К счастью, у них почти ничего не получалось. Наконец, я посчитал, что время вышло. Я поднял руку, призывая к тишине и вниманию.

— Смотрю, у вас образовались целых четыре кандидата. От каждой команды выходит один человек и называет имя!

— Тамару Андреевну предлагаем, учителя нашенского! — выскочил вперёд совсем молодой парнишка, тощий и длинный, как жердь, с выгоревшей шевелюрой. — Она знает стокма, аж жуть!