— Так это, вашбродь, — заметив, что я готов слушать, начал мой гувернёр. — Я ж ужо вам рассказывал. Деревня даёт около двух тысяч. Ну, в год, понятно дело. И за изнанку восемьсот выплачивают, в месяц, соответственно. А более, так и нет у нас дохода-то. Вот раньше, при батюшке вашем, нужды вообще не знали. А как его не стало, подари Росомаха ему достойное перерождение, всё вниз и покатилось, вот.

— Понятно, — протянул я. — А кто у нас занимается финансами? Есть какие-то отчёты по расходам и прочее?

— У-у-у, — задумчиво прогудел мой нянь. — Это вам к Тотонычу. Ну к Антону Антоновичу, управляющему нашему. Подробностями он занимается! Позвать, господин?

— Да, будь любезен, — кивнул я, забирая второй пирожок.

Первый оказался с капустой, и был восхитителен. Хрустящая корочка, тонкое тесто, начинки, причём вкусной, не пожалели. А второй оказался с мясом. Я даже терялся, какой из них лучше. А уж молочко, свежее, явно только из-под коровки… Пока я ждал местного бухгалтера, закончился четвёртый пирожок. Вкусно!

В дверь без стука вошёл длиннющий, под два метра, мужчина лет шестидесяти. Худой как палка, с огромной залысиной и сильно сутулящийся. Как будто он стеснялся своего роста, встречал таких. Но, глаза были молодые и умные, если это сочетаемые понятия. Он явно сочетал.

— Ваше благородие, — нелепо поклонился он. Все его движения были нелепыми. — Вызывали?

— Да, проходи, садись, — отложил я в сторону пятый недоеденный пирожок. С яйцом. — Меня интересуют наши финансовые дела. Без жутких подробностей, в общих чертах. Какой у нас общий приход, и какие расходы. И на что.

Антон Антонович на миг стал человеком, удивлённо меня разглядывая. Он явно не ожидал подобных вопросов от балбеса, каким себя зарекомендовал мой предшественник по телу. Ничего, пускай привыкает!

— Ну, среднемесячные поступления у нас, округляя и выравнивая, около тысячи семидесяти рублей, — хорошо поставленным голосом начал он. — За вычетом налогов, пошлин и лицензионных отчислений, остаётся почти семьсот. Вы позволите?

Он указал рукой на пустую чашку, явно прося попить. Я кивнул, разрешая.

— В среднем триста из них мы вкладываем в поддержание имения. Это стройматериалы, расходники всякие, инструменты, чего сильно не хватает. Ещё сто пятьдесят — просто еда. В основном вам на стол. Простите, ваше благородие. Сейчас уже сократили почти вдвое. Далее! Зарплаты…

Он довольно подробно показал мне картину явно падающего благосостояния. Оказывается, мы уже начали продавать семейные ценности и реликвии, особенно при «моём» правлении после смерти матушки. Очень неприглядная ситуация.