— Паршиво выглядишь, капитан, — произнесла Ана. — И здоровяка потеряли.

— Вовсе нет, — ответил Овер. — Только от лишней болтовни избавились.

— Это он только с виду бездушный сухарь, — ответил я. — А в душе его разрывает от горя.

— Да, я уже начал скучать по Рино. Он хотя бы не отпускал подобных комментариев.

— Я ему обязательно передам, что ты тосковал.

Овер показательно вздохнул, но ничего не ответил. В целом, несмотря на потерю и общее истощение, мы были весьма воодушевлены. Все верили в Мауса, а значит, самое сложное позади. Мы практически зафиналили активность и скоро сможем вернуться. Вот уж не думал, что когда-нибудь стану скучать по Роркху.

Мы вышли обратно на арену. Скелеты все так же пялились своими бездонными глазницами, а пол по-прежнему укрывали обломки зеркал. Я побродил немного, пока не нашел кусок побольше. Перевернул, глянул в свое отражение.

— Маус, ты там жив еще? — тишина. Я обернулся к Оверу. — А он вообще меня слышит? Он же в зеркале.

— А сам-то как думаешь? Это отраженная реальность, разделенная мембраной.

— Хватит дуться, Овер, — улыбнулся я. — Я же не секу во всей этой магии. Когда был в тенях, то все слышал. Только докричаться не мог.

— Это другое. Тут только визуальный контакт возможен. Пытаться докричаться до него, все равно что пытаться облизать мороженое с картинки.

— Так понятней. Спасибо.

Я снял мешок и достал свернутый плащ. Развернул и бросил на землю. Ничего не произошло. Ткань просто легла ровным слоем.

— Подожди. Он же не видит. Там вроде бы синхронизация требуется, — Овер щелкнул пальцами, и Генри подошел ближе. Наклонился, взял кусок зеркала, порезав себе руки. Выпрямился и повернул зеркало в мою сторону. — Попробуй еще раз.

Я снова взял плащ. Развернул, кинул на землю. И снова ничего не произошло.

— Так. Давай на счет пять.

Овер щелкнул пальцами. Разумеется, жестикуляция не нужна. Просто Оверу льстит, когда его марионетки что-то делают по щелчку пальцев. Тщеславный псих-клептоман. Оборотень встал за моей спиной. Поднял растопыренную лапу и принялся по очереди загибать пальцы. Ему это явно удавалось делать с трудом. Мелкой моторикой не отличались ни териантропы в звериной ипостаси, ни мертвяки. Но я знал, что Овер и палец о палец не ударит, если эту работу можно поручить кому-то еще.

Когда зверь сжал лапу в подобие кулака, а некромант закончил считать, я бросил на землю плащ. Ткань медленно оседала на землю, но не долетев до рассыпанных осколков стекла, начала обретать форму. Через мгновение мантия уже лежала поверх человеческой фигуры. Маус, кряхтя как заправский дед, поднялся на ноги, подошел к Оверу и крепко его обнял.